Онлайн книга «Отец-одиночка»
|
Надо просто довериться. Все равно нет выбора! — Пожалуйста, Платон, пожалуйста! - сажусь в такси. - Только забери ее. Я тебе все прощу. Клянусь. И буду считать тебя самым лучшим из мужчин! — Ты простишь мне?! Я не ослышался?? Ну ты и нахалка... - цокает он надменно. - Это я! Я прощу тебе, ясно?! Да что я тебе сделала?! Скидывает вызов. Просто нет слов... И вспоминается мне его сабля в кабинете. Я бы сейчас ка-а-ак... Сжимаю руку в кулак. Кажется, я его вчера немного душила. Надо было довести дело до конца. Украсть саблю и кастрировать Володю. И сумкой отлупить свекровь. Всем раздав в своих фантазиях, переключаюсь на Киру. Вспоминаю, какой это ужас - больницы. И как я рожала... — Бедненькая... - сжимается все внутри. Немного бюрократии в больнице, и купив в их аптеке халат и другие важные вещи, я поднимаюсь на нужный этаж. — Я мама Киры Мамаевой, - подхожу к медсестре. - Я могу к ней попасть? С презрением оглядывает меня сверху вниз. Видимо вчера, пока была пьяная, я плюнула в суп всем людям этого города. — Что-то не так? — В первую скоро привезут. Ждите. Уходит и бормочет себе под нос. — Вспомнила она, что мама... - ядовито. Так, больше не пью! Ловлю взгляд молоденькой медсестры, дергая вопросительно бровью. — Ой, ваша девочка такое здесь устроила, - шепчет, округляя глаза. - Разнесла весь травмпункт. Разбила шкаф с лекарствами. С врачами дралась. Всех обматерила! Обещала всех убить. Ее кое-как успокоительным угомонили. — Маленькая моя... - хватаюсь за сердце. - Как она?! — О... вон Борис Егорыч пошёл. Он ей анестезию делал. Срываюсь бегом за могучим бородатым врачом в синей форме. — Борис Егорович! - Догоняю. - Я мама! Мама Кирюши! Как она?! — Та самая мама, которая сидит в тюрьме? - подозрительно. — Нет-нет! Другая мама. — Мм. Операция прошла нормально. Перитонита нет. Впрочем, это вам хирург расскажет. Из под наркоза Кира вышла хорошо. — Фух... — И в целом, она... хорошо. Правда, у врачей сильно пополнился словарный запас! - дергает с намёком бровями. - Я бы советовал вам подписать разрешение на введение успокоительных. Ладно, если эта Кали разнесет отделение, так швы же разойтись могут. — Нет! Кирюша очень послушная и разумная, она не станет... - убеждаю его. - Ее просто напугали. — Вы точно мама Киры Мамаевой? - усмехается он с подозрением. Киваю. Что они наговаривают на ребёнка?! — Все же подумайте. Я буду советовать на первые пару суток. Но так как в протокол лечения не входит, нужно разрешение родителей. — Где она? — Сейчас привезут. Ждите. А ее все не везут и не везут. Меряю шагами коридор возле палаты, пишу уже десятый раз Полярному. Но он даже не читает! " Напиши мне что-нибудь, умоляю!". Делаю короткий дозвон. "Решаю вопрос". Значит, ещё не решил. Внутри все трясётся. В конце коридора из лифта выезжает каталка. Везёт ее сам Борис Егорович. Саунд: Несчастный случай - Генералы песчаных карьеров — "...Я начав жизнь в твущобах говодских... И добвых слов я не свыхав! Когда васкали вы детей своих, я есть пвоси-и-ив, я замевзав..." - поёт хрипло и жалобно Кирюша. Она такая крошечка и вся осунулась, словно еще уменьшилась, что мои и так раздерганные нервы не выдерживают. И зажав ладонью рот, я беззвучно рыдаю. Борис Егорович хвалит ее "душевный" репертуар. |