Книга Отец-одиночка, страница 125 – Янка Рам

Вздрогнув, в ужасе разворачиваюсь.

Стоит в белом халате. В руках два пакета и складное кресло, как для пикника.

Черт... что я тут ей орала? Замуж за Полярного?!

Ыыы...

Сквозь землю провалиться! Чувствую, как полыхает лицо.

Надеюсь, он понял, что я просто откусывалась?

— А мама... сердце, - пожимаю плечами. - Операции не спасли. Квоты на пересадку не дождалась.

— А у Нади? Все нормально с сердцем? - обеспокоенно.

— Да. Это не наследуется. Результат инфекции в детстве. У Нади все хорошо. Тебя как сюда пропустили? - перевожу поспешно тему.

Умоляю, давай проедем этот неловкий момент! Я знаю, что ты умеешь использовать каждое слово против меня! Но не сегодня, пожалуйста.

Полярный благодушно проезжает...

— Никак. Самоволка через вход со Скорой. И пожарная лестница. Говорят, здесь даже стульев для сопровождающих не хватает. Теснятся с детьми на кроватях. Я тебе кресло принёс. Оно новое. Но в пакете есть стерильный чехол на всякий случай.

— Спасибо...

— Мама вам собрала кое-что... - отдает пакеты.

— Спасибо.

— Как Кира?

— Она молодец! Уснула. А Надюша где?

— С Наиной. Не подумай, что сплавил. Мы решили, что так... пока что... будет юридически безопаснее. И к тебе не будет претензий в случае чего. Обоснуем Наину, как няню.

— Она... добрая?

— Наина? - усмешка. - Нет. Вряд ли можно назвать Наину доброй. Но они с Надей друг другу нравятся.

Наде нравятся только хорошие люди, плохих она чувствует своим природным чутьем, даже если они из кожи вон лезут, пытаясь ее подкупить вниманием. Да, уважаемая свекровь?!

— Позвонят тебе вечером.

— Спасибо.

— Тебе - спасибо.

Неловко замолкаем, сталкиваясь взглядами.

Мне очень хочется поправить ему воротник рубашки. Прикоснуться к его щетине. Он впервые не выбрит. И выглядит чуть помятым. Но обманчиво милым.

Делает глубокий вдох, открывая рот для какой-то реплики. И по тому как мое сердце мгновенно замирает, я чувствую, что реплика будет личная.

А у меня нет сил сейчас на личное. Мне надо сейчас будет весь мой ресурс направить на Киру. У нее впереди перевязка, инъекции и бог еще знает что.

— Пакеты тяжёлые... - лепечу я.

— Ах, да.

Открывает мне дверь в палату. Ищет взглядом Киру. А Кира уже не спит! Заметив сначала меня, радостно распахивает глаза и оживляется. Но заметив Платона, нахмурившись, отворачивает лицо в другую сторону, превращаясь в буку.

— Махни папе ручкой, - шепчу ей, выставляя на тумбочку все из пакетов.

— Нет.

— Он переживает.

— Нет.

— Ладно...

Кто-то из персонала пеленгует Платона и начинается выговор, что в отделении карантин. Дети после операций. И так далее.

Дверь в палату закрывается.

Раскладываю себе кресло. Удобненько! В одном термосе кофе, в другом ягодный кисель для Кирюши.

— Мм... - пробую с ложки.

Тёплый, сладкий, жидкий. Идеальный!

— Чего там? - снова оживляется Кира, пытаясь приподняться на локтях.

— Ой! Вай! - ошарашенно падает на спину.

— Нельзя вставать! Лежи.

— Что там ты ева?

— Брусника с клубникой. Кисель.

— Тоже хочу...

Спаиваю три ложечки.

— Не тошнит?

— А ковбасы нет?

Осматриваю контейнеры.

— Колбасы нет. Но тебе, наверное, и нельзя. Будем ждать, что скажет врач.

Внезапно в палату залетает Державин. Без халата, в рубашке и брюках.

— Срочно, очень срочно нужна консультация от девочки, у которой есть котёнок!