Книга Отец-одиночка, страница 130 – Янка Рам

Если сам, то... я то тут при чем?

— Мм... - поднимаю на него взгляд. -

Хирургия - это не роддом, и тут персоналу букеты не дарят. Тут дарят другие презенты.

— Ты - не персонал.

— Оу...

Мне?!

Вот какое ты - раздвоение личности!

Недоверчиво смотрю на Полярного.

Цветы-яд-яд-цветы? Когда ему нужен секс, он душка!

— Секса не будет, - задираю подбородок.

— Окей... - дергает обескураженно бровями. - Я не претендую. Ты устала и...

— Не поэтому.

— А почему? Я все еще не претендую, просто... интересно.

— Сейчас получишь цветами по лицу.

— За что? - прикусывает губу, пряча улыбку.

Это что - смешно, по его мнению?!

— За то, что не понимаешь "почему". А у меня нет ресурса быть тактичной. Или что-то объяснять. Я могу только бить. Отдай мне ключи, пожалуйста.

Я давала ему, чтобы Надюша с Наиной Павловной покормили нашу живность и собрали мне кое-что в больницу.

— Пойдём в машину.

В машине еще острее пахнет его парфюмом. Чем пахнет от меня страшно даже подумать, в лучшем случае антисептиком и котлетой для Платоновны.

В груди болит. От обиды хочется порыдать!

Если ты влюблена безответно и совсем не интересна этому мужчине, это и вполовину не так больно, как если влюблена безответно, но он готов с тобой заниматься сексом и даже жениться для удобства, но ты понимаешь, что он равнодушен.

— Дана... глупая идея была делать предложение...

Ну ты еще раскайся в этом! Будет вообще дно.

— Давай не о личном только, - прижимаю букет, как щит к сердцу.

Нахмуривается.

— Ладно. Давай не о личном. Надюша утверждает...

А он все чаще называет Надю Надюшей. Вот хватает же у него сердца любить наших девочек. Почему не хватило на меня?..

— Дана, ты меня слушаешь?

— Я засыпаю... - признаюсь я, упустив мысль.

— Включись, пожалуйста.

— Хорошо.

— Надя утверждает, что в твоих вещах в кабинете была флешка. Оранжевая с колибри.

— Была...

— Скажи мне сейчас, пожалуйста, что ты достаточно умна, - опять начинает капать ядом, - чтобы не оставить флешку с конкурсным проектом без присмотра. И на этой флешке его не было.

— Какая разница? Копия есть у тебя, - смотрю в окно. - И ты имеешь на нее авторские права.

Цокает, закатывая глаза.

— Ясно...

Губы беззвучно шевелятся. Я читаю по ним "доверчивая идиотка".

— Ты назвал меня идиоткой?!

— Мм...нет.

— Враньё! Останови машину!

— Дана, успокойся.

Но от психического перенапряжения последних дней мои нервы сдают. Как он смеет?!

— Останови машину! Немедленно! Я не хочу с тобой ехать!

Бросаю букет на заднее.

Платон паркуется на обочине.

Дергаю ручку двери. Закрыто.

— Ты сломаешь ее сейчас.

— Открой!

Достаёт сигареты. Опускает стекло со своей стороны.

— То, что я скажу сейчас будет такой же глупостью, как предложение сделанное по телефону. Но я скажу...

Выдерживает паузу, выдыхая дым. Пальцы подрагивают.

— Да, я считаю, что ты доверчивая идиотка. Но это никак не... Даже, наоборот... в этом много очарования, в твоей доверчивости. Ну что ж за пиздец? - психует он, слегка врезая по рулю ладонью. - Почему так сложно сказать?!

— Что сказать? - остывая, шепчу я.

— Что я... люблю тебя, - срывается его голос.

Горло моё перехватывает, лицо вспыхивает.

Оглушенно зависаю.

— Наверное, тоже надо к логопеду походить... - зависнув в лобовое, медленно курит. - Я вообще не так хотел сказать... Видишь, тоже не далеко от тебя ушёл. Хоть и недоверчивый...