Книга Отец-одиночка, страница 9 – Янка Рам

— Ты не против? Твоя бабушка, Наина, хочет увидеть как мы проводим время.

— Сам уже сфотал, а сам спвашивает, - недовольно.

Пока Кира ест, отвлекаюсь на разговоры по телефону с Совой. Посадил ее на обзвон.

— ...Варламов ушёл к конкурентам? Прекрасно... - психую я.

— Он сказал, что всегда работал с Канарейкиным. Не удивительно, вообще-то. Клиенты держатся за того с кем непосредственно контактируют.

— В курсе, - ядовито бросаю я, злясь на ситуацию. - Ты всех обзвонила? Кто ещё уходит?

— Все, кто с ним работал.

— Супер! - психую, срываясь из-за стола. - Передай таргетологу, чтобы настроил рекламу на Москву. Попробуем найти там новых клиентов. Готовьте с Викторией рекламные посты. Я скоро буду, посмотрю...

— Я уже написала техническое задание для дизайнера на рекламный баннер.

— В самом деле?!

— Отправить на согласование?

— Давай...

Краем глаза вижу, как из-за стола встаёт Кира и, поднимая тяжёлое блюдо, несёт его куда-то в сторону кухни.

— Кира?!

Испугавшись, роняет. Грохот... осколки...

Пиздец!

Вжав голову в плечи, зажмуривается и замирает. К ней бежит официант.

— Все нормально! - взмахиваю рукой. - Включите в наш счёт.

Осматриваю её.

— Ты не поранилась?

— Тяжевая тавелка... - удрученно поджимает губы.

— Зачем ты её взяла?!

— Надо за собой уносить... Свуг нет! Кавждый убивает за собой сам, - внушающе объясняет мне.

— А-а... Понятно. Нет, здесь не надо уносить. Здесь уносит и приносит только официант, - терпеливо поясняю я.

Все-таки порезалась! На щиколотке кровь.

— Нам нужна перекись, обработать порез, - прошу официанта.

Кира распахивает в ужасе глаза. Категорически не даёт обработать порез. Кровь сочится на голубой носок. Рана глубокая...

— Инфекция же попадёт в рану. Будет еще хуже.

Плюнув на салфетку, прикладывает к порезу.

— И все! - убедительно взмахивает руками.

— Нет! Нет... - хлопаю себе рукой по лицу. - Это ещё хуже. В слюне микробы.

— Хевобы... - ворчит под нос сварливо, явно матерясь.

И как с ней договариваться?!

Оплатив счёт, садимся в машину.

— Давай, я тебе пятьсот рублей, а ты мне дашь обработать порез? - показываю ей порошок с антибиотиком.

— Неа. Всё вавно пацаны отбевут.

— Давай, я куплю тебе любую кровать, которая тебе понравится, а ты мне... - киваю на порез.

— Сначава все покажи! - хитро прищуривается.

Мы едем в "детскую мебель". Ерзает на сиденье. У неё из кармана падает чайная ложечка из ресторана.

— Кира... ты украла ложку? - строго свожу брови.

Недовольно цокает, подбирая ложку.

— Нечаянно поважива в кавман... - врёт.

— Никогда так не делай больше.

Пиздец какой...

— Мы можем купить любую ложку, которая тебе понравится. Нельзя воровать!

Молчит, поджав губы.

В мебельном она выбирает из всех кроватей совсем детскую. Кровать-качалку. И входит она в неё едва-едва. Только благодаря своей миниатюрности. Но упирается рогом, что только эту.

Усаживаю её за детский столик с бумагой и фломастерами, чтобы рисовала, пока я расплачусь и оформлю доставку.

Поворачиваюсь, её нет...

— Кира! - рявкаю я.

Ещё не хватало её потерять!

Замечаю, как бежит ко мне из отдела с зеркалами.

Выдыхаю. Но ненадолго. Секунды на три. Потом замечаю, что вся шея и пару пятен на лице смачно закрашены чёрным маркером.

— Боже... зачем?! - мучительно вопрошаю я.

— Я - мавчик... Мне бовше идёт чевный.