Книга Семь причин не влюбляться, страница 57 – Янка Рам

— Зоя...

— М?

— Ты лучшая из женщин.

— Ну да... - скептически.

— Нет. Я серьёзно. Ты говоришь словами через рот. Вовремя. Осмысленно. То, что думаешь. То, что чувствуешь. Не манипулируя. Не искажая. Не накидывая лишнего. И не замалчивая важного. Не рисуясь, не украшая. Ты абсолютно уникальная и восхитительная.

Причём - и в сексе, и по-человечески.

— Прекрати льстить.

— Это не лесть, это отчаяние.

Другой такой ты больше никогда не найдёшь, Трайковский. Не вздумай отпустить!

— У тебя сейчас полотенце слетит... от восхищения.

— Не могу его осуждать! - перехватываю полотенце.

— Боже... - закатывает глаза. - Сядь. Ешь.

Двигает тарелку по столу в мою сторону.

А свою хмуро отодвигает. Крутит в руках сигареты.

— О чем думаешь?

— О любви...

Отодвигаю тарелку следом.

И тоже думаю о любви... Это она мне мстит за то, что я в неё не верил, да?

Мне очень тяжело его решительно прогнать. И вовсе не потому, что я допускаю, что между нами что-то будет. Нет.

Мне хочется урвать ещё немного его присутствия в моей жизни. А он предлагает это присутствие безвозмездно.

Его уверенность в том, что он ни в чем не соврал подкупает.

Но и версию его жены я слышала своими ушами.

Надевает в ванной брюки. Гремит ремнем. Я помню на ощупь его пряжку.

Выходит с голым торсом.

Мой взгляд скользит по его широким плечам, и вниз... на дорожку под пупком, уходящую за линию ремня.

Накатывает момент как он ощущается внутри и запах нашего секса.

Мозги отключается на мгновение от судороги между бёдрами.

Он делает шаг ко мне, словно тоже поймал флешбэк.

Боже...

Мне кажется, что сейчас тело моё окажется сильнее мозгов.

Делаю шаг назад, уворачиваясь от его рук.

— Зачем, Зоя?...

— Я все сказала.

Хватаю пачку сигарет и зажигалку.

Вылетаю на улицу.

Собаки обнюхивают меня, порыкивая и виляя хвостами.

— Кота трогать нельзя, - пробегаюсь пальцами по их мордам, лаская.

Стас, накинув куртку на голое тело выходит следом.

Собаки настороженно встают в стойку.

— "Свои", - напоминаю им я.

Отбирает мою прикуренную сигарету из пальцев.

Давим друг друга взглядами.

— Хочешь коньяк? У меня в тачке есть хороший.

— Нет.

Только градуса мне и не хватает, чтобы упасть в его руки!

— А я хочу.

— А тебе нельзя. У тебя курс антибиотиков. Иди... - забираю у него сигарету обратно. - Холодно.

Увожу собак в баню. Кота и правда пока не выгонишь...

Дома Стас молча следит за каждым моим движением. Взгляд скользит то на мои кисти, то на лицо...

И мне кажется, он сейчас откроет рот и опять убедит меня что дважды два пять.

Набирая воздух в лёгкие открывает свой опасный рот.

— Молчи. Или выгоню.

У него горят щеки. Устало закрывает глаза.

Повинуясь порыву, трогаю тыльной стороной кисти его лоб.

Горит...

Кот возвращается к нему на колени.

Засовываю в него ещё одну таблетку. Делаю чай с малиной.

Ловит мою руку, целуя пальцы.

— Прекрасная Зоя...

— Ах, оставьте, Станислав Олегович, - ядовито психую я. - А то вы начинаете напоминать мне пресловутого питерского алкаша у парадной - "Мадемуазель, свет моих очей, леди, мадам, красавица... Дай десять рублей!".

Улыбается.

— Кот, нас незаслуженно обзывают! - гладит скотинку. - Но мы же ничего не просим, кроме присутствия, да?

Дотягивает до гитары. Протягивает мне.