Книга Семь причин не влюбляться, страница 83 – Янка Рам

— Мой кот сбежал. Сиганул вчера с балкона.

— Оо... - сжимает в ответ мои пальцы. - Он уличный. В квартире ему не очень.

— Наверное.

Сжимаю ее кисть, желая положить себе на бедро. Но... лишний раз привлекать внимание к форменным брюкам не хочется.

— Так, что?

— Что-то я не готова к тебе на постоянной основе, - признается она. - Мне нравится одной. У меня... маленький дом... Там двоим тяжело будет. И вообще со мной тяжело жить. Я распиздяйка и ни разу не хозяйка. И... Я не умею отдыхать, когда кто-то есть. И... я не буду чувствовать что это мой дом.

— Окей-окей. Остановись.

— У меня есть проблемы с этим. Вот так, в общем.

— Это называется травма.

— Да, - недовольно признается она, кусая губы. - Грёбанная травма. Я же детдомовская. Все детство без своего угла. А потом ещё хуже... Не принимай на свой счёт.

— Не буду.

— Обожаю тебя. Правда. Ты космический.

Отворачивается, смотрит в окно.

— Несмотря на все неудобоваримые поправки?

— Несмотря...

Ловлю её за ворот куртки, тяну к себе. Шепчу, касаясь её губ своими.

— И я тебя...

Несмотря на все неудобоваримые поправки.

— Ну вот, Зоя Васильевна, больше наговаривали на себя, - отодвигает тарелку.

— Боже... так ты в итоге сам и готовил! - смеюсь я, тоже отодвигая тарелку. - Вкусно!

— Сойдёмся на кулинарном сотворчестве. Видишь какой у нас вкусный тандем.

— Вы на что-то намекает, Станислав Олегович?

— Я? - наигранно удивлённо дергает бровями. - Ни в коем случае. Надеюсь, Вас не очень смутило, любезная Зоя Васильевна, что я занял полку в вашем шкафу своими "домашними" вещами?

Улыбаясь, смотрю в окно.

Вообще ведёт себя здесь как дома.

Но, нет... Не очень.

Берет с полки мою единственную детскую фотку в рамке. Новогоднюю. Я там ужасная. Но... это я. И "этот ребёнок" не виноват, что родился таким. Любить его было некому. Поэтому люблю теперь я. Задним числом.

— Это ты... - ведёт по ней пальцем.

Подхожу ближе.

— Генетика у меня сам видишь...

Улыбается.

— Удивительно, что узнал.

— Ну я тоже был не Аполлон, - ухмыляется.

— Никогда не поверю! Уверена, ты был самым красивым мальчиком в классе.

— Неа... Я был ботаником и маминым сынком. А ещё бабушкиным внучком. Так вышло, что мужчины у нас уходили быстро. Деда не помню. Отца - плохо...

— А как родилось "это"? - веду по нему руками.

— Тестостерон пришёл в мою жизнь. И отчим. Они мной занялись.

— В хорошем смысле? - подозрительно уточняю я.

— В нормальном.

— А кем был отчим?

— Ментом...

— Мм...

— Нормальным ментом. Следаком.

— Надеюсь, ты не пошёл по его стопам?

Молчит.

— Ты же не следак, да?.. - стекает с моего лица улыбка.

— Нет, - отрицательно качает головой, улыбаясь.

Хотя... ну какой из него следак?! Стас слишком... тонкий, что ли, для этого. И слишком состоятельный, да.

— Наверное... ты... адвокат? Или... нотариус? Или...

— Ах, остановитесь, Зоя Васильевна. Я сам...

Но сам не спешит, зависая... Берет сигареты.

Выходим во двор. Там у меня стоит старое обшарпанное кожаное кресло. И я усаживаю Стаса в него. А сама сажусь на широкий подлокотник. Он стаскивает меня к себе на колени.

Пацаны мои крутятся рядом, обнюхивая его. Встают лапами на кресло и норовят засунуть носы между моей спиной и его грудью.

— Это они по коту скучают, - комментирует он, отводят подальше сигарету, чтобы дым не шёл на собак.