Книга Жестокое сердце офицера, страница 163 – Маша Демина

Жар расцветает в моем животе огненным цветком, разливаясь волнами ниже, ниже и ниже, вызывая сладкий спазм, от которого приходится сжать бедра, взять член полностью в рот и поднять полуприкрытые веки. Резкий вздох… Ярцев выгибается, зажмуриваясь и сжимая простыню до побелевших костяшек. От его глухих, сорванных стонов и того, как безоглядно он доверяет мне сейчас свое тело, меня саму накрывает мощной, тягучей волной возбуждения.

Смелея, я беру его еще глубже, и еще, чувствуя, как он достает до самого горла. Не готовая к такому, захожусь кашлем, перед глазами все смазывается от нахлынувших слез. По-моему, мне нужно будет прикупить пару уроков по «глубокому горлу»… Это последнее, о чем я успеваю подумать, прежде чем Ярцев рывком поднимает меня к себе, переворачивает на спину и накрывает своим телом — горячим, сильным, до последнего вдоха моим.

— Если ты хотела, чтобы я кончил за две секунды, у тебя получилось, — рычит он таким мрачным голосом, что у меня закатываются глаза.

А потом он входит в меня одним длинным толчком, и за две секунды кончаю я, теряя связь с реальностью под умопомрачительные мужские стоны и рычание в мою шею, когда Ярцев отправляется следом за мной.

Спустя восемь месяцев

Я меряю просторную палату медленными шагами, кутаясь в мягкую шаль мам Альбины. В сотый раз за последний час останавливаюсь у широкого подоконника. Места себе не нахожу. Ужас просто. Не хватало еще на этих нервах молоко потерять. Отец тогда точно Ярцева со свету сживет. Мало того, что на роды не приехал, так еще и изводит. Изводит, да, но головой-то я понимаю, что не по своей воле!

На Севере третьи сутки бушует циклон. Даже осенью тундра умеет показать зубы: штормовой ветер, низкая облачность, вертушки прикованы к земле, а военный аэродром вообще закрыли на все выходные.

Последний раз Ярцев выходил на связь позавчера, за пару часов до начала схваток. Кричал в трубку сквозь помехи, что рапорт подписан, но погода не летная, и как только так сразу… Потом связь оборвалась. А сейчас вообще телефон отвечает лишь холодным голосом оператора о недоступности абонента. ПРЕ-КРАС-НО!

И вот что мне думать? На оленях скачет?

Нервно всплескиваю руками и с психу кутаюсь в шаль, опять отходя от окна. Зла не хватает. Нет, для жен военных нужны железные нервы. Да и вообще для всей их системы. Иначе я не знаю, как все это вывозить. Хоть какое-нибудь бы понимание. Но куда там.

Так, все. Соберись, Красивая. Нормально все с твоим Волчком. Просто… Просто это армия, север и наши любимые приключения!

Стряхнув с себя весь негатив, подхожу к двум прозрачным пластиковым люлькам на колесиках. И все… Как выключает. Сердце в груди затапливает такой густой, невозможной нежностью, что перехватывает дыхание.

Даже тут нас ждал сюрприз, и меня в том числе! Потому что вместо одной обещанной девочки у меня две люльки с двумя ляльками, с розовым и голубеньким одеяльцами, которые для них купил сумасшедше любящий их дедушка. У него теперь новая одержимость. Звонит аж по десять раз на дню. Но без рычаний, шелковый, как попка младенца. Доча то, доча се… Ярцев весь удар взял на себя по рычаниям тестя. Ну не может он, надо ему кого-то кусать.

Настенька кряхтит, потеряв соску, уже заходится в хныканье, но я бережно даю ей пустышку и, покачивая люльку под тихое убаюкивающее «м-м-м», предотвращаю пробуждение сына и двухголосый концерт. Ромушка наш. В честь деда Ярцева, решили уважить и его стариков. Они тоже очень рады, мы держим связь по телефону, мама Дениса подцепила вирус какой-то, пока не рискуют навещать от греха подальше. Но фотографии шлю им несколько раз на дню.