Книга Жестокое сердце офицера, страница 26 – Маша Демина

— Красивая! Чтоб тебя черти… Ты жива!

Морщусь:

— Тише ты…

— Рассказывай!

Со стоном делаю два шага и заваливаюсь спиной на кровать.

— Чего тебе рассказывать? — Прижимаю ладонь ко лбу.

— Ты трахалась с ним?!

Закатываю глаза.

— Ты ведь не отстанешь?

— Мать честная! — верещит подруга на другом конце провода. — Ты переспала с незнакомцем?!

Нет не переспала, я позволила незнакомцу вытрахать мне душу, это будет ближе к правде, но подруге я говорю другое:

— Ты думаешь, это самое плохое?

— О-о-о… нет, нет, нет! Не говори мне, что ты не предохранялась!

Вообще-то я действительно была готова на эту, скажем так, авантюру без защиты, но я плохо вчера соображала, и подруге об этом знать необязательно.

— За кого ты меня принимаешь? — Закатываю глаза, презирая себя. — Я в конце концов медик!

— Что тогда?! У него маленький член?

Я даже прыскаю со смеху.

О-о-о, нет, подруга, на этом фронте у него абсолютно точно все в порядке. Его боевая головка буквально разорвала мою вагину, и сегодня она плачет. Но мне все равно кайфово, пока я снова не бросаю взгляд на деньги.

— Он ушел утром, не попрощавшись.

Олька фыркает.

— Тоже мне проблема. Как говорится, долгие проводы — долгие слезы.

Я хочу поправить подругу, что правильно будет «долгие проводы — лишние слезы», но это бесполезно. Она вечно каверкает поговорки.

— Красивая, не будь наивной. В конце концов вам же не детей крестить! В сложившейся ситуации это абсолютно нормально. Потрахались, разбежались. В этом есть свой кайфик…

— ОН УШЕЛ И ОСТАВИЛ МНЕ ДЕНЬГИ! — перебиваю Олю.

Повисает короткая пауза.

— Это плохо?

— Кулагина! — взвиваюсь я. — Я что, похожа на проститутку?!

— Честно?

— Нет! — огрызаюсь, стискивая телефон в руке.

— Ну ты смахивала на нее вчера.

— Все, пока.

Олька кричит что-то в трубку, но я сбрасываю.

Не потому что обиделась, обижаться-то и не на что, по сути все так и есть. Сама подошла, сама пригласила.

Возможно, со стороны это выглядело не очень, да и какая разница. Я не буду ни о чем жалеть. Мне было хорошо? Очень! Все! Какие вопросы? За ужин сама заплачу. А деньги его… деньги отдам в фонд защиты животных. Возможно, даже найду фонд защиты козлов, как говорится, чтоб было от наших вашим.

Разочарованно вздыхаю.

Мда.

Вот так секси Волк на утро оказался обыкновенным козлом. Хотя нет. Не обыкновенным. Благородным!

Мамочки. А можно мне обратно в самолет?

Я почти не дышу. Сколько? Час? Два?

Скрип ремней безопасности оглушает даже сквозь густой низкий рокот турбин, который, кажется, буквально проникает в кости. Дурно…

Смотрю в окно, а мне еще хуже становится, потому что там ничего, кроме серой, свинцовой пелены с редкими бликами света. Очень редкими и болезненными.

И я даже не хочу думать о том, видит ли пилот вертолета вообще, куда мы летим, или он просто не хочет сеять панику среди двух пассажиров?

Мы на медицинском борту, рядом со мной женщина, которой, в отличие от меня, совершенно нормально.

На вид лет сорока почти, короткие, чуть взлохмоченные светлые волосы. Строгий профиль, выдающийся нос и широко посаженные глаза. Они, кстати, закрыты, а руки с короткими пальцами спокойно сложены на животе.

Она спит. Мне кажется, она уже спала, когда меня посадили в вертолет. И, даже когда мы взлетели, она не шелохнулась. Завидую ее крепкому сну. Я пыталась, не вышло.