Книга Жестокое сердце офицера, страница 50 – Маша Демина

А еще бесит, что он молчит. Будто меня и нет тут! Не то чтобы я жажду внимания, но просто в его молчаливом присутствии есть нечто такое, что накаляет меня до предела. Потому что я так не умею хладнокровно смотреть фильм, когда он тут весь такой деловой сидит.

Я не могу даже нормально вдохнуть! По коже расползаются колючие мурашки, как маленькие, заряженные электричеством частицы.

Мне становится тесно в собственном теле.

А еще жарко! Очень жарко! Будто рядом со мной открытое пламя и меня окатывает волна за волной. И, как бы мне ни хотелось призвать себя к адекватной реакции, никак не удается захватить контроль.

Слышу шуршание справа, поворачиваюсь: какой-то пацаненок открывает пачку конфет. Лет четырнадцать, совсем еще малохольный, уши немного торчат, моська обормота, вздернутый нос, но осанка идеальная, как по струночке сидит.

Встречаемся взглядами. Первая улыбаюсь ему, он съедает одну конфету и смотрит на меня, а не в экран, жует, осматривая внимательнее. Забавный такой.

А потом протягивает мне упаковку с конфетами.

— Будете?

Еще и воспитанный.

Протягиваю ладонь.

— Буду, — отвечаю с улыбкой. Ну хоть отвлеклась, Красивая! А то так и до перегрева недалеко.

Парень отсыпает мне разноцветных шоколадных конфет в глазури, благодарю его, и мы возвращаемся к просмотру фильма.

Уже середина, и я пытаюсь вникнуть, но это дается непросто: сюжет такой, что нужно смотреть с самого начала, а теперь просто ничего не понятно.

Поэтому, бесполезно пялясь в экран, закидываю в рот по конфетке. М-м-м… с орехом! Обожаю!

Внутри екает, что надо поделиться и с левой стороной, но нет уж. Может, если мы продолжим друг друга игнорировать, то в конце концов просто разойдемся без эмоциональных потерь?

Ну, по крайней мере, я так думаю, пока у меня не остается последняя конфета.

Подношу ее к губам, но мое левое запястье вдруг попадает в горячую ладонь и его тянут в сторону.

Внутренне вся вздрагиваю и в ужасе поворачиваюсь, шокировано распахиваю рот и наблюдаю, как Ярцев мою последнюю конфетку тянет к себе, при этом его взгляд сосредоточен на экране. Это что, блин, за терминатор такой?!

А потом его горячий рот обхватывает мои пальцы, и язык выбивает из них конфету, что ощущается, как удар высоковольтного тока. Меня прошибает разряд за разрядом, и, пискнув, я сама выдергиваю свою руку, чувствуя на кончиках пальцев ожог от его языка.

Дышу часто-часто через приоткрытый рот и медленно возвращаю взгляд к экрану. Это что вообще было?!

Понимаю, что я ни черта не вывожу и мне совершенно плевать на фильм. Подскакиваю на ноги и поворачиваюсь к выходу.

Козел даже не пытается сдвинуть свои ноги, довольно смакуя МОЮ конфету!

Но связываться с ним себе дороже. Поэтому я молча и максимально быстро перепрыгиваю его вытянутые ноги и трусливо ретируюсь из кинозала.

Свет в коридоре после темноты зала слепит. Мандраж какого-то черта усиливается, но я не останавливаюсь, забираю из гардероба бушлат, шапку, быстро пакуюсь и выбегаю из Дома офицеров, а уже на улице врастаю ногами в снег и запрокидываю голову в небо.

Изо рта валит пар, щеки морозит и прокалывает после резкого контраста. С жара в холод. А внутри еще по-прежнему жарко, все пылает. И я стою, отдышаться не могу, а потом мой взгляд фокусируется на вспышке света.