Книга Соглашайся..., страница 64 – Виолетта Иванова

В это время со стороны виллы продолжали раздаваться крики людей, которые звали детей по имени.

— Ваше сиятельство, — обратился Данила к мальчику, — мне кажется, что вам следует вернуться домой. Вы не думали, что Ваша матушка переживает за Вас? А женщин нельзя огорчать, их надо защищать.

Мальчик нахмурился, покосился на сестру, которая теребила распустившуюся косу. Вторая коса была закинута за спину.

— Я предлагаю на моем коне доехать до вашей виллы. И я даю слово, что поговорю с вашей мамой, чтобы вам предложили другую кашу.

— Обещаешь? — мальчишка с какой-то непосредственностью улыбнулся. — Не любим мы эту манную кашу, а нас заставляют ее есть каждое утро.

Он пожаловался с таким жалобным выражением лица, что губы Белоярцева невольно расползлись в улыбке.

— Понимайтесь ко мне, — он протянул руки детям.

Первой он подхватил с земли девочку, посадил перед собой, второго поднял мальчишку, прижал детей одной рукой к себе и вдруг почувствовал, как глухо в груди ударилось его сердце. Он незаметно уткнулся носом в макушку девочки, которая пахла летом, солнцем, счастьем, чем-то неуловимо родным. И почему-то так захотелось, чтобы это были его дети. Но тут же голову пронзила совсем другая мысль, которая накрыла его, как грозовая туча. Дети назвали свою фамилию — Матевецкие, значит здесь точно живет его жена. И если это ее дети, значит она родила их не известно от кого, но почему-то дала им его отчество. Он скрипнул зубами от накатившей злости, пришпорил Алмаза, который вдруг отказался мчаться во весь опор, даже обиженно фыркнул, словно говорил: «Ты что, хозяин, не видишь, что у меня дети?»

Они объехали зеленую ограду, оказались на довольно большой площадке перед виллой. Слева от нее был спуск к морю, справа фруктовые деревья, за ними виднелась крыша конюшни. По площадке бегали три женщины и двое мужчин. Увидев Белоярцева и детей, все замерли статуями. Потом женщина, лицо которой Даниле показалось смутно знакомым, всплеснула руками и громко закричала куда-то в сторону обрыва:

— Софья Павловна! Софья Павловна! Они нашлись. Бегите сюда.

Тут же к Белоярцеву подбежали мужчины — один в годах, второй лет пятнадцати-семнадцати, похожий на первого. Дети потянули к ним руки. Мужчины помогли детям спуститься на землю. Данила спрыгнул со своего Алмаза.

— Спасибо, что нашли наших неслухов, — к ним уже подбежала женщина, что звала Софью Павловна.

Она упала на колени перед детьми, прижала их к своей груди, заплакала.

— Мы уже думали, что вы в море утонули. Мамка ваша пошла на берег искать вас.

В это время по тропинке от моря почти бежала женщина, путаясь в подоле своей длинной юбки. Ее темно-русые волосы развивались шальным ветром, на лице блестели слезы. Она, не глядя на Белоярцева, тоже подбежала к детям, упала на колени рядом со служанкой, обняла их.

А Белоярцев стоял и не мог пошевелиться. В его голове не укладывалось то, что он видел. Перед ним находилась Софья Павловна Матевецкая. Его жена, которую он ищет вот уже шестой год. И она же мадам Софи, его женщина, ту, ради которой он бросил все и искал жену, чтобы развестись и жениться на любимой. Он на минуту прикрыл глаза, чтобы унять бешено колотящееся сердце.

Дети не стали долго терпеть нежности, первой закапризничала девочка, потом мальчишка надулся, стал вырываться из объятий.