Книга Мой муж ждет моей смерти, страница 81 – Алёна Климова

Заливисто расхохотавшись, Соня потащила гостя за руку на кухню. Наблюдая за тем, как легко этот высокий мужчина подстраивается под шаг пятилетнего ребенка, я почувствовала странное умиротворение. Юра за все годы жизни редко находил время просто подурачиться с дочерью без телефона в руках, а Дмитрий за две минуты стал для нее лучшим другом.

Поставив пакет на кухонный остров, я начала доставать покупки и удивленно подняла бровь.

— Пармезан трехлетней выдержки, грюйер и трюфельное масло? Дмитрий Анатольевич, мы вообще-то договаривались сварить обычные детские макароны.

Оперевшись ладонями о край стола, Дмитрий наклонился к Соне с таким таинственным видом, будто собирался открыть ей государственную тайну.

— Соня, ты понимаешь, что означает этот набор продуктов?

— Что макароны будут очень сырные? — шепотом предположила дочка.

— Это означает, что у нас сегодня закрытый гастрономический прием высшего общества, — веско произнес он. — В лучших домах Рима к такому пармезану выходят исключительно при полном параде.

Опустив взгляд на свои домашние штаны с котятами на коленках, Соня испуганно прижала ладошки к щекам.

— Ой! А я совсем не нарядная! Мамочка, мне срочно нужно голубое платье с блестками и корона!

Переведя взгляд на мои свободные домашние брюки и старый растянутый кардиган, дочка решительно нахмурилась.

— И тебе, мам! В таких скучных штанах к важному сыру выходить нельзя! Дядя Дима, ну скажите ей!

Прислонившись плечом к холодильнику и скрестив руки на груди, Дмитрий окинул меня внимательным, откровенно веселящимся взглядом.

— Боюсь, у нас нет выбора, Алиса Юрьевна. Против протокола младшего инспектора не попрешь. Придется вам соответствовать высокому статусу наших макарон. Идите наводите красоту, а я пока прослежу за кастрюлей.

— Вы оба просто невыносимы, — покачала я головой, когда Соня вцепилась в мою руку и со всей детской силой потянула меня из кухни в сторону коридора.

Оказавшись в спальне, я открыла шкаф и несколько секунд смотрела на вешалки. В последние месяцы моей жизни, заполненной вечной усталостью, больницами и чужим враньем, мне было совершенно плевать на то, как я выгляжу дома. Поколебавшись мгновение, я сняла с плечиков темно-изумрудное трикотажное платье с мягким вырезом на ключицах, которое надевала всего раз пару лет назад. Поддавшись настроению подвела глаза, подкрасила губы и распустила вечно собранные в пучок волосы, позволяя волнами лечь на плечи, и вернулась на кухню.

Дмитрий стоял спиной ко мне у плиты, помешивая кипящую воду. Услышав мои шаги по паркету, он обернулся с дежурной шуткой на губах, однако так и замер с деревянной ложкой в руке.

Его светлые глаза медленно скользнули по моим распущенным волосам, задержались на открытой линии шеи и опустились к тонкому поясу на талии. Веселый прищур мгновенно исчез, сменившись таким глубоким, потемневшим взглядом, от которого воздух на кухне вдруг стал густым и горячим. Сердце пропустило удар.

— Ну что, я прохожу ваш римский фейсконтроль? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Отложив ложку на подставку, Дмитрий медленно выдохнул.

— Вы его только что уничтожили, Алиса, — произнес он низким, чуть хрипловатым голосом без единого намека на привычное паясничанье. — Если бы вы появились в таком виде в нашем холдинге, половина совета директоров подписала бы чистосердечное признание просто ради того, чтобы вы задержались в кабинете еще на пять минут.