Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 167 – Есения Серафим

Но Рита даже не шелохнулась. Стоило камергеру появиться в комнате, как она мгновенно включила полный, абсолютный игнор. Прикрывшись ледяной непробиваемой маской, она продолжала требовательно стучать пальцем по голландскому листу перед Петром, ни разу не повернув головы в сторону окна и всем своим видом показывая, что граф для неё — пустое место посреди этого кабинета.

Едва барон Остерман закрыл гроссбух, объявляя конец занятий, Рита поспешно поднялась. Грудь невыносимо сдавило, в горле застрял сухой спазм. Сдерживать кашель при цесаревиче стоило огромных сил. Нужно было как можно скорее добраться до своих комнат и выпить приготовленный Акулиной травяной отвар. Спрятав дрожащие ладони в муфту, она быстрыми шагами вышла в коридор, даже не взглянув на застывшего у окна камергера.

Рейнгольд вышел следом. Уверенный стук его каблуков нагонял её в пустынной галерее.

— Мария Дмитриевна, постойте, — негромко, но настойчиво позвал Лёвенвольде. — Прошу вас, выслушайте меня. Нам нужно поговорить.

Маргарита упрямо ускорила ход, принципиально не оборачиваясь и полностью игнорируя его голос. Каждое движение спины отзывалось дёргающей болью под плотным сукном платья, но она лишь стискивала зубы.

Камергер потерял терпение. Сделав резкий рывок вперёд, он обогнал её на повороте анфилады и встал наперерез, полностью преграждая путь. Рита вынужденно затормозила в полушаге от его груди, едва не потеряв равновесие. Её тело мгновенно отозвалось на пугающую близость Лёвенвольде — в животе разлилась знакомая, сладкая дрожь, заставившая сердце забиться быстрее. Рита разозлилась на эту предательскую слабость и вскинула на него потемневшие от гнева глаза.

— Что вам нужно, граф Рейнгольд? — сиплым от удушья шёпотом выдохнула она, изо всех сил прижимая муфту к рёбрам. — Долго вы ещё будете меня компрометировать? Вам мало того, что ваши соглядатай караулят моё крыльцо, так вы теперь устраиваете сцены прямо у дверей учебного кабинета, на глазах у вице-канцлера?

Лёвенвольде вспыхнул от её хлёстких слов. Его серо-голубые глаза гневно сузились, аристократическая бледность сменилась пятнами лихорадочного румянца, а пальцы судорожно стиснули набалдашник трости.

— Я не устраиваю сцен, Мария! — процедил он сквозь зубы, подаваясь вперёд. — Но вы упрямо игнорируете меня, строите из себя ледяную статую, пока весь двор полнится слухами о вашей внезапной хворобе!

— Я изволю следовать в свои покои, — холодно и жёстко оборвала его Рита, выдерживая его яростный взгляд и пытаясь обойти его сбоку. — И моё здоровье, равно как и мои действия, вас более не касаются. Уступите дорогу, граф.

Камергер не двинулся с места, упрямо блокируя проход своим высоким телом. Гнев на его лице вдруг странно схлынул. Он внимательно вгляделся в её осунувшееся, бледное лицо и тихо, со скрываемой мукой спросил:

— Как... как вы себя чувствуете, Мария?

Рита замерла. Внутри неё от этого вопроса всё свернулось в горячий, пульсирюущий узел. Вся её обида, злость за подвал Меншикова, за разорванный корсет и изрезанную кожу выплеснулись наружу звенящим, ядовитым сарказмом. Она через боль выпрямила спину и ехидно усмехнулась ему в лицо.

— Чудесно, граф Рейнгольд! Разве вы не видите? Невский воздух в начале февраля невероятно целебен для молдавских княжон. Я полна сил, свежа и готова круглые сутки учить латынь с цесаревичем, дабы усладить взор Тайной канцелярии. Настоящий авантаж, не находите?