Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 19 – Есения Серафим

Это были амстердамские ведомости на голландском и парижские листки на французском. Дмитрий Кантемир умер три года назад, но иностранные вести продолжали приходить по старой памяти — очевидно, покойный господарь когда-то оплатил подписку на годы вперёд.

Маргарита схватила французскую газету и подвинула её ближе к глазам. Читать иностранную литературу оказалось вовсе не так легко. Шрифт восемнадцатого века, обилие витиеватых салонных оборотов и непривычная орфография заставляли спотыкаться, но в глазах горел чистый, охотничий азарт. Новости были полугодичной давности, но они стали первой реальной опорой.

Французские депеши подробно разбирали «русские дела». Из истории в голове всплывало лишь то, что Екатерина Первая правила совсем недолго и должна была вот-вот скончаться. Вот только в каком именно месяце тысяча семьсот двадцать седьмого года это произойдёт, Рита не знала хоть убей.

Впрочем, парижские листки открыто писали, что царица занемогла настолько сильно, что её уже списали со счетов — упоминался тяжёлый кашель. А голландские ведомости сообщали, что светлейший князь Меншиков готовится выдать свою дочь за малолетнего внука Петра Великого, одиннадцатилетнего Петра Алексеевича, чтобы полностью подмять под себя Сенат.

Рита опустила газету на колени. Шок уступал место трезвому, холодному анализу. Значит, царица увядает прямо сейчас, этой осенью, а Меншиков идёт по головам. И раз братья бегают к нему на поклон, выходит, они пытаются выторговать спасение от долгов.

«Но при чём тут я? Зачем Меншиков ждёт, пока я загнусь? Очевидно, Мария Кантемир как экс-фаворитка покойного императора — весомая фигура на доске. Но для чего? Чтобы запугать бояр или держать меня под присмотром Тайной канцелярии?»

Рита длинно выдохнула. Информационный голод был частично утолён, но из новостей следовало одно, что отсиживаться в дегтярном чаду спальни никто не позволит. Чтобы сделать следующий ход, нужен тот, кто умеет читать этот мёртвый русский шифр Сената. Пора вызывать Антиоха.

Рита сгребла разбросанные листки в одну кучу. Тяжёлый подол сорочки мешал, путался в ногах, но она упрямо сползла с кровати, ступни обожгло холодом половиц. Превозмогая дрожь в коленях, она дотащилась до стола и рванула ручку ящика. Он поддался с коротким, сухим скрипом. Рита сунула газеты на самое дно, под ворох чистых счетов, и задвинула ящик обратно, прислушиваясь, не идёт ли кто.

«Хватит валяться сиротой. Двигаться надо. Если буду лежать, эти местные хищники меня живьём закопают».

Она повернулась к Акулине, которая со страхом наблюдала за её действиями, вжав голову в плечи.

— Платье, — хрипло отрезала Рита, — Обычное, домашнее платье. Поспешай.

Служанка всплеснула руками — её круглое лицо налилось серой бледностью.

— Княжна матушка, да как же можно? — испуганно запричитала девка, бросаясь к сундуку. — Ты ж едва на ногах стоишь, голубушка! Холодно в галереях-то, сквозняки сырые гуляют, Костка… князь Константин Дмитриевич осерчать изволят!

— Подай, — оборвала её Маргарита, и в глазах сверкнул холодный огонь.

Акулина послушно нырнула в сундук и достала тяжёлое, плотное платье. Рита заставила себя замереть, мысленно превращая раздражение в холодный, трезвый расчёт.

Акулина вовсе не замолкала, пока помогала Рите облачиться в тяжёлое шерстяное платье в пол.