Книга Калинов мост, страница 12 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Юра попытался приоткрыть дверцу, ведущую в подвал. Противно скрипнув, она застопорилась на середине. Из щели пахнуло гнилью и затхлостью, как из застоявшегося колодца. Егор посветил в проем фонарем, раздался писк, и оттуда меховой перчаткой метнулась крупная крыса. Павла взвизгнула, Митя свистнул в два пальца. Зверек, напуганный и ошалевший, заметался по комнате и юркнул наконец в какую-то нору.

— Так вот кто здесь ходит! – сказала Инга и беззаботно рассмеялась, запрокинув голову.

Через правую дверь охотники на призраков вышли в холл – просторное помещение высотой в два человеческих роста. Здесь начиналась огромная лестница, которая вела на второй этаж и деревянный балкон. Когда-то с него, наверное, улыбались гостям хозяева Заречья, прежде чем спуститься в холл и расцеловаться. А любопытные дети следили, кто пришел к родителям, просунув головы между резными столбиками. Но сейчас и лестница, и балкон перекосились, частично сгнили и обвалились. Между перилами чудовищной паутиной тянулись неизменные веревки, украшенные хламом.

В середине холла зияла черная дыра в полу. Судя по всему, в ней когда-то жгли костер, а топливом служили обломки перил и фрагменты паркета. Повсюду валялись кучи мусора, горелые матрасы, пустые бутылки. Местные подростки густо изрисовали стены граффити. Когда-то рабочие неровно заложили кирпичом главный вход. Поверх кладки был изображен огромный красный демон с оскалом на клыкастой роже. Он расправлял перепончатые крылья, как гигантская летучая мышь.

— В начале девяностых, когда особняк пришел в запустение, его облюбовали неформалы, – с грустью в голосе пояснил Филипп, словно хозяин, которому стыдно перед гостями за беспорядок.

Митя состроил демону рожу и показал средний палец.

Юра толкнул одну из дверей и увидел обшарпанный конторский стол и книжные стеллажи за ним, теряющиеся в дальнем конце полутемного помещения. Некоторые шкафы упали, оставшиеся опирались на стены и друг на друга, словно костяшки домино. Паркет был завален растрепанными, испорченными книгами.

— А где жили Ксения и Софья? – спросила Инга. – Хочу посмотреть на их комнаты.

— Аркадий Зарецкий и его дочери обитали на втором этаже, – сказал Филипп. – Потом там сделали читальные залы. Кое-где перекрытия обвалились, поэтому смотрите под ноги.

Второй этаж был освещен лучше: солнце прорывалось через проломы в крыше и выбитые окна. Вокруг царили запустение и разруха. Комнаты сестер ничем не отличались от остальных: рамы без стекол, мусор на полу. Но Инга все равно задержалась на пороге. Прислонившись к косяку, она закрыла глаза. Веснушчатое лицо, покрытое неровным загаром, на миг стало отрешенным и беззащитным. Казалось, она медитировала.

— Дрянное место, – сказал Егор, сплюнув на пол.

— Обычное. – Филипп ласково погладил ладонью стену, будто спину живого существа. – Просто с ним обращались дурно.

Особняк подействовал удручающе на всех, кроме Мити. Этот пацан с хрупкой шеей и цыпками на руках, казалось, вообще не чувствовал страха. Он обошел все комнаты до единой, не пропустив даже те, в полу которых зияли опасные дыры. Перекрытия под его шагами зловеще скрипели. Наконец он уселся на деревянном балконе напротив граффити с демоном. Подняв голову к потолку, покрытому сеткой трещин, Митя позвал: