Книга Калинов мост, страница 17 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— Я, конечно, знаю святые слова наизусть, – сказал Митя, как бы оправдываясь, – но молитвенник придает мне сил. Верю, что и сыскать покойницу Господь поможет!

Он похлопал ладонью по черной книге, разбухшей от времени. От его кривой ухмылки, грязных ногтей и уродливых, неправильных икон Юре стало зябко. Он понял, что ни за что не уснет, если на него будут пялиться незнакомые праведники, кое-как намалеванные на темных дощечках.

— Я на кухне лягу, ладно? – сказал Юра. – Там кушетка есть.

Он боялся, что Егор будет спорить. Ему, наверное, тоже не захочется ночевать в одной комнате с жуткими иконами. Но тот со спокойствием истинного бультерьера поставил свой огромный рюкзак возле второго дивана.

— Если будешь молиться и биться лбом об пол, главное – не мешай мне спать, – предупредил он Митю.

Пока Егор не передумал, Юра поскорее отыскал в пакетах тушенку и пачку макарон, ушел на кухню и стал готовить ужин на всех. Повседневные маленькие дела всегда успокаивали его и придавали ясность мыслям. В подвесном шкафчике над плитой даже нашлись специи. Немного лаврового листа, черный перец горошком, крупная соль. Интересно, кто жил здесь раньше? Домик обставлен по-старому, как у бабушки. Может, хозяева перебрались к родственникам или умерли. Лучше бы, конечно, просто переехали к детям, а то как-то неприятно выходит.

От разожженной плиты на маленькой кухне стало жарко и душно. Юра открыл форточку, глотнул свежего воздуха и невольно залюбовался, наблюдая, как солнце опускается за крышу усадьбы Заречье. Дом на холме был виден с любого места в поселке. Галки, беспокойно вьющиеся на фоне красного неба, казались вырезанными по трафарету. По траве тянулись длинные черные тени. В сухом плюще на веранде сновали мелкие птички.

Юре вспомнились слова Инги при виде поместья: здесь теперь река Смородина и Калинов мост. Рыжая попала в точку. В былинах дорога через Калинов мост ведет в мир мертвых. Заречье действительно казалось царством призраков, в котором нет места для живых.

Юра чувствовал неясную тревогу. Он думал об усадьбе с заколоченными окнами. О «дорогих друзьях», которых навязал Фил, и местных легендах. Наконец, о себе самом. Почему он не решился расспросить болтливого дедушку подробнее? Боялся выглядеть глупо? Какие же это мелочи по сравнению с клыкастым демоном на стене, призрачными шагами и незнакомым подростком в петле на черно-белой фотографии.

«Мы как воробьи, блуждающие в стеблях мертвого плюща, – подумал Юра. – Воробьи, которые нашли покинутое грачами гнездо и теперь гадают, куда исчезли хозяева. А в корнях спит старая гадюка, перебившая птичью семью. Насытившись, она уснула, о ней забыли, но змеи живут долго, и беспечное чириканье скоро разбудит гадину».

Юра достал медальон с портретами сестер Зарецких. Когда он крутил его в руках, из-за игры света лица сестер казались то веселыми, то грустными. Воспоминания больше не накатывали, безделушка рассказала все, что могла. Тогда Юра развернул старую газету, которую прихватил в усадьбе.

«Чудовищное происшествие потрясло город Зарецк и поселок Дачи. Старый дореволюционный особняк, забытый и брошенный на произвол судьбы городскими властями, всегда привлекал молодежь, относящую себя к различным субкультурам. Казалось, что оккультные ритуалы и написанные баллончиком знаки на стенах – безобидная забава заигравшихся подростков. Никто не мог и предположить, что в усадьбе проводятся настоящие жертвоприношения. 28 июня, когда еще не отгремели в школах выпускные, шестнадцатилетнего Романа К. нашли повешенным на потолочных балках. Этот мальчик уже никогда не окончит школу, не наденет ленту выпускника, не поступит в институт. В том же помещении обнаружили оккультные рисунки, изображающие Князя Тьмы, а также начертанную углем пентаграмму. Возможно, вина за смерть подростка лежит на секте сатанистов. Работает следствие».