Книга Последняя из рода Белых драконов. Том I, страница 7 – Кристина Р

Горячее тело плавило снег, покрываясь водой и мурашками. Лёд был достаточно толстым, исцарапав ладони. Послушный огонь, вырываясь из ран, помогал очистить путь. Выбравшись на поверхность, я поднялась, щурясь от обилия белого цвета. Мёртвые стволы, кренясь, обрамляли большую поляну, усыпанную торчащими во все стороны обломками деревьев.

Я взяла крупный кусок коры, валявшийся неподалёку, и, недолго думая, вогнала в бедро, стараясь достать до кости, взвыв от боли. Голос ещё слишком сиплый, но хотя бы слышный. Чёрно-фиолетовое пламя обхватило кожу, сжигая дерево. Пальцы подрагивали от охватившей тело агонии, но я смогла разогнать восстанавливающий огонь и согреться.

Чтобы не стонать, я постаралась понять, что вообще происходит. Последнее, что я помнила, была битва с тремя драконами. Стояло лето, и… Кажется, я умерла. Точно помню, как почувствовала чужой огонь внутри тела.

Я огляделась: вокруг ни живых, ни мёртвых. Осталось понять: почему я здесь. Даже если сердце недостаточно опалили, они бы не улетели, бросив меня валяться посреди леса. Такими трофеями, как мёртвые драконы королевской крови, не разбрасываются.

Несколько обожжённых стволов впереди достаточно далеко от меня. Значит, когда я почти умерла, битва продолжилась. Если отец прислал кого-то на помощь, тогда вопрос «Почему меня оставили здесь?» становится ещё интереснее.

Абсолютная тишина, не обременённая ни единым шорохом. Помимо голых деревьев, изредка разбавленных тускло-зелёными елями, только снег. Если это место последней битвы, значит, идти мне надо на запад: лагерь стоял там.

Утопая в снегу, я упрямо передвигала ногами. Рана, нанесённая корой, зажила, но последствия старой битвы нет — я не чувствовала той силы, что была во мне раньше. Десятилетия тренировок словно стёрлись из памяти тела. Одинаковый пейзаж удручал, мысли гнойными нарывами взрывались в голове: если я пала, значит, и отец не справился. Или выстоял? С ним были генералы, он отличный воин — всё получилось. И так по кругу.

Я уже начинала с грустью вспоминать те славные минуты пробуждения, когда не соображала. Плечи опускались, но я настырно расправляла их, как учили с детства. Маловероятно, что я встречу в лесу кого-то из подданных, способных меня узнать, но расслабляться даже в одиночестве — нарушить дисциплину, а это прямой путь на погребальное костерище. Наконец, этот проклятый лес закончился. Лагерь был покрыт белоснежным саваном снега.

Прикрыв глаза и остановившись, я попыталась вспомнить расположение палаток. Тщетно, я не видела, как его разбивали, потому что с ходу кинулась в бой. Попробуем по-другому. Я пошла к утёсу, с которого взлетала, казалось, ещё вчера. Дальше — проще: я повторила свой путь, возвращаясь к палатке. Вернее, к тому месту, где она стояла. Больше никаких молитв в спину, лишь короткие резкие порывы ветра. Правильно, надежд молящихся я не оправдала.

Я шла по мёртвой земле, выискивая глазами хоть намёк на благополучный исход. Внешне эта точка ничем не отличалась от любой другой в этом бескрайнем снежном море. Я печально посмотрела на свои ладони, копать больше нечем. Присев на корточки, я начала разбрасывать снег, пытаясь добраться до земли. Каждое движение всё более нетерпеливое, жадное.

Колышек опоры обломал ноготь почти до середины. Я шумно втянула воздух, морщась от боли. Сломанные рёбра и то приятней, честное слово. На подушечках пальцев остался след сажи. Я прикрыла глаза, не разрешая себе поддаться эмоциям. Всё по заветам отца — всё, как положено наследнику трона. Хотя, кажется, виной моей сдержанности была слабость, а не воспитание. Тишина давила.