Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 77 – Дия Семина

Следующее, что я сделала — начала собирать вещи, узел спрячу в шкафу, и как только подвернётся удобный момент, на телеге с Иваном уеду в Кулебякин.

Уверенная в своей правоте, собрала платья, бельё, тот самый ридикюль с письмами, и вдруг вспомнила свою оплошность. Какое-то деловое письмо, что не успела прочитать, оставила в верхнем ящике под аксессуарами, перчатками и шарфиком. Пошарила, рукой, перетряхнула всё и письма не нашла…

— Дура полоротая, ну почему я такая наивная-то? Нет здесь личного пространства, нет! Письмо забрали горничные, во время моего переезда в коморку. А теперь оно уже у баронессы, вот она и пришла. Чёрт! — ух какая злость на себя саму вскипела во мне…

А что толку, я не посмею прийти и потребовать вернуть письмо, она будет всё отрицать и спишет на мою слепоту. Осталось надеяться, что в том старом письме от нотариуса было печальное известие о моём незавидном положении бесприданницы и долге, какой нужно покрыть через продажу имения, что уже сделано, и грехов за мной, вроде как нет, или есть?

До завтрака я смогла собрать все свои вещи, что-то поместилось в саквояж, остальное в узел из шерстяной плотной шали, только тяжёлое пальто-накидка никуда не втиснулось, но это уже не критично, спрятала пожитки в просторном шкафу и снова задумалась о своём дальнейшем житьё-бытьё.

Есть один неприятный нюанс, о каком я до этого момента ни разу не вспомнила. Сколько ни перетряхивала вещи — не нашла ни единой даже монетки, не то что купюры. Скорее всего, Павлина обчистила мои карманы, пока я лежала в беспамятстве. Никаких ценных вещей, кроме помолвочного кольца, слишком дорогого, чтобы просто так взять его и забрать. Если бы подумала чуть дольше, то, вероятнее всего, начала бы разбирать вещи снова, потому что с пустыми карманами далеко не уедешь. И с чего я взяла, что в санатории меня примут на работу? Это же провинция, там тоже не такие богатые люди и у них тоже нет лишней копейки платить не самому важному работнику.

— Вот чёрт! Попала, так попала, — проворчала, но вещи разбирать не решилась.

— Елизавета Васильевна! Вы встали, скоро завтрак подадут, Её Милость приказала, чтобы вы тоже пожаловали к столу, — Фрося приоткрыла дверь, и по интонации, я поняла, что она удивилась моей готовности.

— Я учусь ухаживать за собой сама. Нормально одета?

— Да, вполне. Сейчас только одну косу вам переплету, а то дорожка осталась из волос, а куда вам, такую примету на голове носить? Только что к жениху…

— Ой, не напоминай, с этими женихами одна морока. Ты же понимаешь, что всё это игры, а я в них игрушка? — мне пришлось осторожно сесть на стул, рискуя промахнуться и завалиться. Фрося тут же поддержала, помогла сесть и сразу занялась моей причёской, распустила обе косы и начала заплетать заново.

— А разве такими вещами шутят? Господин Сумской очень жадно на вас смотрит. А, кстати, сегодня, оказывается, приём, какие-то господа пожалуют, Вележевы, кажись. Так Его Милость сказали. Кухарка готовит что-то вкусное. А вам бы платье надеть другое.

Она открыла шкаф до того, как я успела её остановить, и охнула:

— Ох, никак вы сбежать собрались? Куда же? Дождитесь решения родителей жениха и уж тогда. Право слово, вы как наседка, туда-сюда по дороге мечетесь. Надеюсь, не помялось платье-то! Ох, горюшко. Нельзя сдаваться. Я вот тоже держусь за место, хорошего-то не так просто найти.