Книга Младшая внучка, страница 100 – Дина Зарубина

— Нет, он остался в крепости! Я сама видела, как с ним разговаривал дон Меер, – Тереза потянулась к кувшину.

— Да нет же, в ворота только что въехали вместе, – недоумевая, сказала Ирис.

Дженни застонала и опустила голову на руки. Я ее понимала. Если черный маг не хочет быть обнаруженным, он это сделает. А Мар Абеши один из сильнейших черных магов. Он может сидеть за нашим столом под отводом глаз, и мы его не увидим.

— А если его похитили? – спросила Ирис.

Все дружно расхохотались. Недотепу, похитившего черного мага, можно только пожалеть!

— Ну что вы, в самом деле, вдруг у него свидание с дамой, – порозовела Эрика. – Он же мужчина!

— Да, мы это упустили, – согласилась Тереза. – Но думаю, у него с той виверной свидание. Краснохвостая же! Вот если бы у дамы был такой хвост, у нее был бы шанс завоевать сердце магистра.

Все засмеялись и начали строить предположения о внешности женщины, способной увлечь природника. В описании лидировали когти, чешуя, клыки и раздвоенный язык.

Дуры. Эммет не такой. Просто надо любить и понимать животных, а они до сих пор визжат, когда Линда пробегает мимо. Линда, между прочим, обижается. Она им даже мышей приносила на подушку, думаете, оценили? А я вот похвалила, почесала и орехов ей наколола. Она их любит, но открыть сама не может, а у нее дети, их тоже надо побаловать. Шерстка будет гуще.

Подавальщица принесла блюдо с жареными ребрышками, слоеные пирожки, тушеную картошку с курицей и цветную капусту в кляре.

— Плохой кляр, жидкий, – отметила Ирма, опуская соцветие головкой вниз.

Блюда быстро опустели. Ели быстро и молча. Говорить и вспоминать тот ужас, что мы увидели, никому не хотелось. Муторно и противно.

— Эй, ты! – повернулась Камилла к менестрелю. – Не оскорбляй благородный инструмент и наши уши своим гнусным мяуканьем!

Слушатели недовольно заворчали: хоть какое, но развлечение. Молоденький парнишка, терзающий струны лютни, покраснел и запнулся на очередном куплете.

— Дай сюда! – Камилла вытащила из его рук лютню, осмотрела, вздохнула. Протерла инструмент платком, подкрутила колки, постучала по деке.

— На бережку, на бережку сидит с удочкой рыбак,

А из омута на него глядит любимая.

Не идет. Не идет к нему судак.

Боль на сердце нестерпимая.

Продал сердце, злое сердце за пятак…

Звонкий чистый голос Камиллы поведал о коварном возлюбленном, уговорившим девушку бежать с ним, прихватив все деньги из дома. После жаркой ночи он сказал, что жениться передумал, отнял кошель и ушел. Девушка утопилась и стала русалкой. Песня закончилась тем, что русалки перевернули лодку коварного обольстителя и утащили его в воду, отомстив за поруганную любовь.

— Эх, хорошо! Умилительно! – трубно высморкался толстый посетитель. – Давай еще!

Клиенты дружно застучали кружками, требуя продолжения.

— Это признание, – хмыкнула Тереза.

— Давай «Любовь моя» на два голоса споем! – предложила Ирис Камилле.

Затейливый перебор заставил юного менестреля завистливо вздохнуть из угла, куда он забился. Ясный голос Камиллы и более низкий и глуховатый альт Ирис, сплетались и расходились под закопченными сводами постоялого двора. В песне горел закат, душистые травы пронзали собой росу, страдали разлученные влюбленные, и не было преступных магов, презревших присягу, не было боли, пыток и смертей.