Книга Младшая внучка, страница 37 – Дина Зарубина

— Да, донна Буафло.

— Не равняйте по себе, – мягче сказал целительница. – На бытовом в этом году есть настоящие звезды! Клеми Тизоле, например! Гло Бундиаль. Или баронет Нуаре! Он спокойно мог бы учиться на боевом!

— А почему он туда не пошел? Престижнее ведь, – вполголоса проворчала ученица, не поднимая глаз.

Целительница снисходительно на нее посмотрела.

— Как единственный наследник барона Нуаре, Филипп понимает свою ответственность перед родом и проявил похвальное благоразумие. Не сражениями едиными жива армия. Снабжение и обеспечение нужд защитников отечества тоже благородная задача. Идемте в другую палату.

Студентка задержалась.

— Не обращай внимания, – прошептала Бьянка. – Она тетка Тизоле и аристократка до мозга костей. Ты молодец. Резерв восстановится за пару суток, ты не выгорела, а это главное. Недостаток резерва всегда можно восполнить накопителями!

Подмигнув мне, девушка убежала за наставницей.

[1] Петехии - мелкие точечные кровоизлияния под кожу или слизистые оболочки, которые выглядят как красные, бордовые или фиолетовые точки 1-3 мм.

Через два дня меня выписали.

В коридоре со мной здоровались даже те, кто раньше проходил мимо.

Надо было врезать Цунхве раньше, кто бы знал, что мой поступок встретит такое одобрение! А про дуэль выяснилось просто – драка на занятии автоматически означает исключение. Дуэль между дворянами – другое дело. Я имела право отстаивать честь подруги, на этот счет правила оставляли лазейку. Кто первый крикнул про дуэль, я не знала, но этот студент или студентка оставили мне шанс на образование.

Однако целительница Бьянка дала полезный совет. Кто может знать больше о накопителях, как не Дженни? Она же бездарная, а у профессора постоянно ими пользуется.

У него половина приборов на магии, не включишь, не откроешь, не активируешь. Между прочим, на артефакторском проходной уровень выше, а у Леонарда Цунхве сил хватило именно на бытовой. Так что он ничуть не сильнее Ирмы, просто она его для себя поставила на пьедестал, а себя записала в восхищенные рабыни. Зря, конечно.

Ирма обрадовалась, что я полностью восстановилась, но сухо попросила в ее отношения с Лео не лезть. Она до сих пор верила, что у них есть какие-то отношения!

Но идти к Дженни согласилась. Надо было поздравить ее с наградой. Интересно, ее приглашали во дворец?

Мы купили коробку пирожных и постучали в дверь дома с горгульями.

Дженни напоила нас чаем и повела в лабораторию, как раз ей требовалось рассортировать доставленную для профессора галтовку[1]. Приятные обточенные бляшки ласкали пальцы. Какие красивые! Ониксы, агаты, яшма, сердолик, опал, бирюза, лазурит, кварц. Целый прибой разноцветных камешков.

Дженни сказала, что во дворце ей нечего делать, пусть чествуют магистра Ямбира. Выпрямители его изобретение, вот пусть его и привечают.

Руки ее работали, но складка между бровей не разглаживалась.

— Если бы не знала, что у тебя никого нет, я бы сказала, что ты влюбилась. – сказала я. – Все признаки налицо! Молчишь, вздыхаешь, сохнешь. Ты о муже беспокоишься? Все-таки любишь его?

Дженни только фыркнула.

— Скорее Фил сделает тебе предложение, чем Дженни влюбится, – ответила Ирма.

— Почему бы Филу не сделать мне предложение? – обиделась я. Он дворянин, я дворянка, мы равны.