Книга Младшая внучка, страница 9 – Дина Зарубина

А в столице была обсерватория и даже планетарий. Всех школьников туда водили. Леонард не упускал случая пройтись по «сельским невеждам». Зато Ирма превосходно считала, я только успевала восхищенно вздыхать.

Оказывается, она на своей ферме вела все счетные книги, выдавала жалованье работникам, и ни разу ни в далере не ошиблась. Еще у нее оказались способности к рисованию и черчению. Она и сама удивилась, получив первую работу по каллиграфии с высшей оценкой. Мои закорючки ни в какое сравнение с ее ровными линиями не шли. Я знала, что у меня просто ужасный почерк, но все равно расстроилась.

— У тебя не почерк ужасный, – сурово сказала Ирма. – Ты просто торопишься и небрежничаешь, дергаешь рукой, оттого калякаешь, как попало. Мы купим тебе прописи для первоклашек, и ты это исправишь. Недопустимо писать так руны! Ты же демона вызовешь, а не уборочный вихрь!

Я уныло обозрела лист, исчерканный красными пометками, и вздохнула. Горько и обидно будет быть отчисленной из-за того, что пишешь, как курица лапой. Ирма совершенно права. Пяти листов прописей на сон грядущий мне не избежать.

Мы получили первую стипендию. Ирма призналась, что мама дала ей пятьдесят далеров, но она промотала больше половины неизвестно на что, оказавшись в столице. У меня и вовсе было только десять далеров. Гроши.

Квалифицированная горничная получает не меньше двенадцати-пятнадцати далеров в неделю. Но мы пока ничего не умели, а времени, чтоб скрести тарелки в ближайшем трактире совершенно не оставалось. И без того ложились заполночь; пока уроки все сделаешь, раньше не получалось.

— Значит, пишем списки самого необходимого, – заявила Ирма. – И ничего лишнего не покупаем! Я подсчитала, больше всего тратится на ерунду: пирожки, булочки, конфеты и пряники. Итак, пишу мыло, шампунь, крем для рук. Стиральное мыло. Тетради толстые и тонкие, чернила, ручки, цветные карандаши. Угольники, линейки, транспортиры. Альбом для рисования. Два альбома, на ботанику и на минералогию, – Ирма сверилась со списком и огорченно присвистнула. Альбомы были ужас, какие дорогие, по три далера. Нет, в канцелярской лавке были и по двадцать, но это уж вовсе немыслимая сумма.

Ирма просто обожала делать списки. Мне никогда не приходилось ни считать расходы, ни делать списки. Да я и денег то раньше в руках не держала, деньги были у матушки. Я ощутила себя расхлябанной мотовкой. Такой организованности стоило поучиться! Ирма всегда знала, сколько у нее в кошельке, сколько она потратила за день, за неделю, за месяц. Составляла список дел, список покупок, список желаний… каюсь, я туда заглянула, и огорченно вздохнула, увидев инициалы Л.Ц. в сердечке.

Не шел этот гад у Ирмы из головы. Она была абсолютно практичной, разумной и осторожной во всем, что не касалось Леонарда. Он делал ее восторженной идиоткой, радостно пускающей слюни. Не знаю, почему я избежала всеобщей влюбленности, но у меня Лео и его скользкий дружок вызывали антипатию.

К моему глубокому сожалению, Леонард оказался с нами в одной группе, как и его приятель Филлип Нуаре, метящий в военные интенданты. Этот хитрец вполне мог пройти на боевое, но подал заявку на бытовой. Рассудил, что тут ему не придется напрягаться с его уровнем, а кормить и одевать солдат намного выгоднее, чем самому лезть под огненные шары или ледяные копья.