Книга Вторая первая любовь, страница 145 – Анна Завгородняя

Мужчины некоторое время ехали молча. Затем Уэлс продолжил:

— Вижу, тебе понравилась семья Мерион. Но скажи, удалось ли узнать что-то полезное?

Бран пожал плечами.

— Я поговорил с мистером Шортоном. Есть кое — какие зацепки. Точнее я пойму, когда мы прибудем к родителям Вивиан.

— Желаешь показать им Мерион? — хмыкнул маг. — Смотри, в деревне ее узнали. Я боюсь, что наша невероятная версия о том, что мисс Шортон является твоей бывшей невестой, — Эдгар пропустил слово «покойной», понимая, насколько это может задеть друга, — весьма прозрачна. Ее помнит хозяин постоялого двора, в котором мы остановились. Родители совершенно уверены, что перед ними родная дочь. Братья виконтессы и сестры тоже ничуть не удивились, когда она приехала с визитом. Тогда что?

— Я оставлю свои догадки при себе, — ответил виконт. — Знаешь, что меня задело во всей этой истории?

— Что? — спокойно спросил маг.

— Мерион изменилась. Да. Она сама рассказывала мне, что об этом обмолвилась ее мать. После происшествия на реке, она стала хорошеть!

— Все молодые леди в определенный счастливый период своего взросления расцветают, — улыбнулся Уэлс. — Тебе ли не знать об этом?

— Но она ничуть не похожа на своих родителей, — не унывал де Гирр.

— Этому тоже может найтись объяснение. Далекие предки, прабабка, дед, или кто-то еще. И вот перед нами красавица-виконтесса.

— Как две капли воды похожая на Вивиан? — изогнул бровь Бран.

— Не веришь? — рассмеялся маг.

— Не верю.

— Вот поэтому мы и направляемся к Брейям. Ведь кто, как не родители, смогут увидеть в Мерион те черты, которые были присущи только Вивиан, — произнес Брандон.

Маг пристально посмотрел на друга, затем пожал плечами, мол, тебе виднее, и накинул на голову капюшон, когда дождь пошел сильнее.

* * *

Проснувшись поутру рядом с Брандоном, я не могла решить, что делать дальше. Воспоминания о прошедшей ночи вызывали во мне теплоту, счастье и стыд. Да, именно стыд.

Нет, я не была настолько наивна, чтобы не знать о том, что происходит между мужем и женой. Но одно дело иметь представление о таинстве супружеской жизни. И совсем другое вкусить ее сладостно-грешный плод.

Вот так, пока я лежала, кусая губы, одетая лишь в обнимавшие меня руки виконта, Брандон проснулся и первым делом, вот словно ничего не произошло, поцеловал меня в губы.

— Мерион, — прошептал он, пока я краснела от счастья.

Думала ли я, что наша близость станет такой прекрасной?

Знала ли, насколько чудесной бывает любовь?

Теперь знала. И была благодарна Брандону за то, что не стал торопить меня с выполнением супружеского долга. Мы оба шли к этому истинно правильной дорогой. И в конце пути получили достойный дар.

— Как тебе спалось, виконтесса де Гирр? — поцеловав мой нос, спросил Бран.

— Чудесно, — ответила я и муж снова поцеловал меня. Но уже в губы. И все повторилось вновь. Его безудержная страсть, замешанная на острой нежности. То, как берег меня, как был нежен со мной.

Я снова таяла в его объятиях. Умирала и возрождалась подобно птице из легенд, которая живет в пламени, сгорая дотла, когда приходит ее срок. И возвращаясь к новой жизни из серого пепла.

Теперь, сидя в экипаже и глядя в окно на серое небо, хмурившееся тяжелыми тучами, слушая мелкий дождик, стучавший по стеклу окна и сопение сидевшей напротив служанки, я была счастлива.