Книга Вторая первая любовь, страница 165 – Анна Завгородняя

Маг и Брандон принялись помогать слуге и вот спустя не более чем пять минут все портреты были раскрыты и стояли, глядя на меня.

Отец не лукавил, когда сказал, будто полотнам требуется реставрация. Это действительно было так. Некоторые портреты находились в столь запущенном состоянии, что вряд ли подлежали восстановлению. Но были и те, что еще могли бы украсить собой портретную галерею внизу.

Я приблизилась. Посмотрела на каждый, но остановилась перед одним, на котором были значительные повреждения. Краска местами пошла буграми, местами потеряла свой цвет, но я увидела глаза и эти глаза напомнили мне женщину из сна.

— Мне нужен свет, — попросила Брандона. Муж присел на корточки и поднес ладонь к портрету. Мы искали надпись, чтобы понять, кто именно из моих предков изображен на полотне. Нашли лишь окончание имени — …эла Брей. Остальное уничтожило беспощадное время и сырость.

— Это она, — сказала я уверенно.

Лорд Уэлс попросил Брандона подвинуться и, посмотрев на меня, произнес:

— Я могу на секунду сделать так, что имя и портрет станут прежними. Но затем лицо окончательно исчезнет.

Я вздохнула.

— Сделайте, — попросила. — Все равно его не восстановить. А нам необходимо знать имя этой леди.

Уэлс кивнул. Знаком велел мне и Брандону отодвинуться. Забрал полотно у Луки и поставив его подле стены, тоже отошел на несколько шагов, пробуждая магию меж ладоней.

— Смотрите, — приказал маг и швырнул сгусток силы в портрет.

Как и обещал Эдгар, краски ожили. Всего на секунду я увидела женщину из своего сна. Она была прекрасна и явно моложе, чем та, кто приходила ко мне. А еще я увидела кулон на ее шее и ниже надпись с именем незнакомки. Фамильную реликвию, которую держала в своей руке. Затем магия перестала действовать. Картина почернела. Леди Габриэла Брей исчезла, словно ее и никогда не было.

— Судя по одежде на женщине, портрет писался лет двести назад, — произнес Брандон. — Ты помнишь эту леди, Мерион?

— Только в своем видении, — проговорила в ответ. — Я видела ее лишь там, но не сомневаюсь, что в архиве нашей семьи есть записи о леди Габриэле.

— Главное понять, чем это может помочь нашему, так сказать, расследованию, — заметил Уэлс.

— Если мы узнаем о ней, возможно, поймем что-то о твоем кулоне, — предположил муж.

Я задумчиво опустила взгляд.

— Что-то подсказывает мне, что именно она и была той, кто создал это украшение. В нашей семье нередко рождались сильные маги. И эта леди… — я закусила губу.

— Значит, отправляемся в архив, — улыбнулся де Гирр. Он взял меня за руку и тихо прошептал: — Ты заметила, что сказала «наша семья»?

Я улыбнулась.

— Вышло непроизвольно, — ответила мужу. А он порывисто обнял меня, и не обращая внимания ни на лакея, ни на Уэлса, произнес:

— Ты возвращаешься, Вивиан. Мог ли я подумать, что это все же ты? Безумная идея стала реальностью. И я влюбился второй раз в одну и ту же женщину. Ты моя вторая первая любовь, Мерион-Вивиан. И теперь и не отпущу тебя и не потеряю. Никогда.

* * *

В кабинете отца было уютно и привычно. Воспоминания возвращались ко мне быстрее, чем можно было бы ожидать. Вот что значит, родной дом, где помогают сами стены!

Отец достал для нас архивные книги, уточнив:

— Леди Габриэла, говорите?

— Да, — я обвела комнату взглядом, замечая призрачные образы юной девочки, затем девушки, которая часто проводила здесь время сидя на мягком диване и читая, пока отец занимался делами. Эти призраки улыбались мне, шептали: «Вот ты и дома, Ви!» и я чувствовала, что нахожусь на своем месте и это ощущение было чудесно.