Книга Вторая первая любовь, страница 3 – Анна Завгородняя

Несколько секунд де Гирр смотрел на облако неверящим взглядом. Затем рывком подался вперед, стиснув что было силы подлокотники, сминая их в ничто, не в силах отвести глаза от того, что видел.

— Боги всемогущие! — пробормотал он в отчаянии.

— Я решил, что ты должен увидеть это, — тихо произнес Эдгар, прежде чем воспоминание мага растаяло, осыпавшись серебряным блеском на квадрат ковра.

Забыв про вино, про непогоду и про все на свете, Брандон поднялся на ноги и метнулся к окну, затем к двери.

— Ты покажешь мне, где видел… — начало было он, повернув лицо к другу.

Глаза виконта горели диким огнем. Его тело казалось напряженным, как тетива лука, того и гляди, порвется.

— Успокойся, — сделал попытку Эдгар. — Мы отправимся туда завтра. Сегодня все равно слишком поздно. Если ты не заметил, то за окном непроглядная ночь и гроза.

Словно подтверждая слова мага за стенами дома громыхнуло так, что стекла в окнах задрожали.

— Просто возьми себя в руки, — еще тише и спокойнее добавил Эдгар. Он и представить себе не мог, что реакция Брандона окажется настолько сильной. Нет, определенно стоило показать все виконту после того, как они бы согрелись и выпили по бокалу доброго красного вина. Но маг понимал, что ему и самому не терпелось открыть увиденное другу. Ведь именно ради этого он примчался сюда не взирая на отвратительную погоду и расстояние, разделявшее имение де Гирра и столицу. И теперь Уэлс отчаянно надеялся, что не сделал хуже, чем было.

* * *

Новый день в столице порадовал вымытыми дождем улицами, ярким солнцем и таким чистым синим небом, что на него хотелось смотреть безустанно. Но увы. Долго наслаждаться красотами мне не позволил резкий и довольно неприятный окрик моей нанимательницы, леди Терезы Клиленд, одиноко восседавшей во главе длинного обеденного стола.

— Мерион! — позвала она. — Мерион! — прозвучало еще более настойчиво и капризно.

— Да, леди Клиленд, — я бросила последний взгляд в окно на чарующее небо и уныло поплелась к своей хозяйке. Приблизившись, привычно улыбнулась и застыла в ожидании, уже догадываясь, что леди Терезе снова что-то не пришлось по нраву. И я оказалась права.

— Милочка, — протянула госпожа, ухитряясь смотреть на меня снизу вверх взором, полным превосходства, — отчего в мой кофе положили сахар вместо сливок? — спросила она и указала на фарфоровую чашечку, стоявшую на изящной фарфоровой тарелочке из набора, который леди Терезе на именины подарила ее старшая дочь.

— Но, леди Клиленд! — я искренне удивилась. — Вы только вчера сказали мне, проследить за тем, чтобы вам в кофе не добавляли сливки! Вы сказали, что у вас от них несварение и…

— Что? — спросила она, перебивая мои объяснения. Затем меня смерили взглядом и произнесли, — милочка, я не могла говорить вам подобную чушь, потому что терпеть не могу кофе с сахаром. Да любой уважающий себя аристократ с уверенностью скажет, что сахар и сливки — вещи несопоставимые.

Я поджала губы, понимая, что спорить бесполезно. И просто понадеялась, что этим утром придирки закончатся на одном лишь кофе. А еще я прекрасно помнила, как только вчера утром мне попеняли за то, что я распорядилась добавить в напиток леди Терезы сливки, вместо сахара. Но разве ее переубедишь? Если бы только леди Тереза страдала забывчивостью, что порой случается с людьми преклонного века, это можно было бы простить ей. Но она все прекрасно помнила и поступала так нарочно из вредности характера, будто проверяя мою выдержку.