Книга Отдел примирившихся врагов, страница 61 – Эвелина Шегай

— Честно говоря, пока Воспитатель не перешёл на оборотней, я был уверен, что он – человек, которому не нравилось воцарившееся перемирие между оборотнями и вампирами, – признался Оскар. – Очень уж прямолинейный у него был почерк.

— Это ты про то, что он забирал из людей потенциальный ужин для наших видов? – спросил Аллен и улыбнулся, напоровшись на острый взгляд напарника. – Да-да, вы уже как столетий пять не питаетесь человечинкой, помню, но история тоже всё помнит.

— Далеко не все оборотни даже среди хищного подкласса питались людьми в старые времена. Но, признаю, в любом правиле есть исключения. Как у вас существуют по сей день кланы староверов, так и у нас – неконтактные общины, к которым людям лучше не проявлять интерес.

— Ладно, не заводись, котик. Я понимаю ход твоих мыслей. В первые годы почерк и правда выглядел так, словно Воспитатель стремился всех запутать: он мог быть как оборотнем, который лакомился потрохами и в качестве жеста, заметающего следы, сливал из тел заодно и кровь, так и вампиром, что, в свою очередь, пытался подставить оборотня. Логично, в конце концов, было предположить, что за всем стоял человек. Я бы тоже к такому выводу пришёл.

— Да, примерно так я и размышлял, – подтвердил Оскар потеплевшим тоном. – Но затем он переключился на оборотней, и эта теория потеряла смысл.

Рик совершенно не понимал, почему преступления какого-то отдельного вампира или оборотня должны были так сильно, по их мнению, повлиять на мировую обстановку и возобновить войну между целыми видами. Единственное, что приходило ему на ум, – так это то, что в верхушке все переругались бы. Тыкали бы друг в друга, мол, душегуб из вашего племени, а не нашего. Но слишком уж нелепой выглядела эта мысль, поэтому озвучивать он её не спешил.

— А я думаю, что Воспитатель – просто мерзкий извращенец, он стремится получить какое-то больное удовольствие, вот и уродует тела, – голос Офиры звенел от ярости. – Как вспомню ребёнка из Пледокса, меня аж всю трясёт! Когда поймаем подонка, я его собственными руками придушу.

— Нет, он слишком педантичен, чтобы быть обыкновенным извращенцем, – с мягкой улыбкой оспорил её слова Аллен. – Он профессионально вырезает органы. Ни одного лишнего движения. И в артерию иглой попадает с первого раза при необходимости.

— Для него это как будто работа, – поддакнул Оскар, в задумчивости смотря перед собой в пустоту.

— Да, именно. Никаких признаков ярких эмоций, возбуждения. Убийство совершается не ради убийства, как бывает у серийников с патологиями психического развития. Тут совсем другой подход – практичный, холодный.

— А записки – лёгкая забава от скуки, чтобы хоть как-то разбавить рутину.

— Это что же за работа такая… – пробормотала Офира, поёжившись.

— Такая работа у киллера, – ответил капитан, внезапно возникнув у них за спинами. Рик чуть не выругался от неожиданности. Нельзя же так подкрадываться к оборотням, рано или поздно это точно чем-то плохим для него закончится. – Киллеры убивают не по личным мотивам, а за денежное вознаграждение.

— Но можно убить, выстрелив в голову или задушив, не знаю, – она обхватила смуглыми пальцами белую кружку, – зачем потом издеваться над телом жертвы?

— В этом-то и состоит главная загвоздка нашего дела, – ответил капитан и взглянул на наручные часы. После чего быстрым шагом обогнул столы и уже в дверном проёме остановился, чтобы бросить через плечо строгим тоном выпускникам журфака: – Я не даю разрешение на разглашение этой информации.