Книга В группе риска, страница 34 – Стелла Римингтон

У Фараджа Мансура не осталось другого выхода.

Звук выстрела был не громче треска от переломленного прутика.

Сжимая рукой в перчатке секатор, Анна Лейкби целеустремленно шла по бордюру из декоративной осоки, окаймляющему лужайку, и выдирала засохшие стебли. Утро было погожим, прохладным и ясным, и ее резиновые сапоги оставляли отчетливые отпечатки на покрытом инеем дерне. Трава высотой до плеч мешала ей взглянуть на пляж внизу, но за ним посверкивало коричневатое море.

В молодости Анну считали «статной». Однако с возрастом ее длинное лицо усохло и стало костлявым. Выносливая, нетребовательная – опора местных благотворительных организаций и добрых дел, – в здешнем обществе она считалась популярной фигурой. В Марш-Крик и окрестностях трудно было найти мероприятия, на которых не раздавался бы ее громкий смех, напоминавший ржание. Анна, как и дом, в котором она жила, стала кем-то вроде местной достопримечательности.

Несмотря на тридцать пять лет брака, Анна так и не полюбила серый особняк в поздневикторианском стиле, который достался ее мужу по наследству. Дом построил прадед Перри; он вырос на месте гораздо более изящного строения, сгоревшего дотла. Анна считала свой дом суровым и неприветливым. Зато парк составлял ее гордость и радость. Старая кирпичная кладка, лужайка, которая тянулась до самого берега моря, тонкие переливы оттенков и структур в цветочных и травянистых бордюрах – все это доставляло ей глубокое, неизменное удовольствие. Анна усердно ухаживала за парком и несколько раз в году пускала туда публику. Ранней весной люди приезжали издалека, чтобы полюбоваться подснежниками и аконитами.

Вкладом Перри в их брак стал дом; однако, кроме дома, он не привнес ничего. Анна, родившаяся в семье местного помещика, после смерти родителей получила большое наследство и следила за тем, чтобы у них с мужем были раздельные счета. Многие нашли бы такие отношения нежизнеспособными, но Анне и Перри удавалось сосуществовать без лишних трений. Она привязалась к нему, ей нравилось в его обществе, и в определенных пределах готова была баловать мужа, позволяя мелочи, которые его радовали. Но ей хотелось знать, что происходит в его жизни, а сейчас она этого не знала. Что-то случилось.

Осока шелестела на холодном ветру. Убрав секатор в карман, Анна приблизилась к тропинке, ведущей на берег моря. Ее, как и лужайку, еще покрывал иней, однако Анна заметила, что по берегу недавно тащили что-то тяжелое. Наверное, этот проклятый Гантер. Она нечасто видела его самого, зато все время замечала следы его присутствия – сигаретные окурки, тяжелые следы, и это все больше раздражало ее. Стоит дать Рэю Гантеру палец, он всю руку отхватит. Рэй знал, что не нравится ей, однако ему было все равно. Почему Перри мирится с тем, что Гантер вечно шляется туда-сюда по их владениям, ночью и днем? Она понятия не имела.

Анна повернула к дому. Травяной бордюр отмечал конец самого парка. Лужайку окаймляли замерзшие клумбы с низко подстриженными розовыми кустами. Парк был окружен кирпичной стеной, над которой на фоне зимнего неба возвышались клены и другие лиственные деревья. Увидев их, Анна ненадолго обрадовалась, но тут же вспомнила вторую причину своего раздражения: Диана Мандэй решила открыть свой парк для публики в тот же день, что и Анна.