Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
— Да, показали, – спокойно ответил Кравченко. – Нам важно было ее убедить помочь следствию. Что, собственно, и удалось. Вот и вся история. — И вас не смутило, что образ действия Швеца в случае убийства этой несчастной девочки в принципе не соответствует модели поведения Сфинкса? — Нет. Ни в малейшей степени и нисколько. – Взгляд голубых глаз был тверд и холоден, как ствол пистолета в руках призера межведомственных соревнований по стрельбе. – Как не смутил сотрудников, расследовавших смерть Швеца в сумасшедшем доме, тот факт, что петля, в которой он испустил дух, была очень короткой, а ноги его висели над полом метрах в полутора, и рядом не было ни стула, ни табурета. — Квалифицировали как самоубийство? — Именно. А что же еще? В наступившей тишине с кухни отчетливо донесся свист чайника. Кравченко молчал. — Олег Евгеньевич, а почему вы не спросили о причинах моего интереса к этому делу? Алине показалось, что он чуть вздрогнул. — Хорошо, извольте: почему вас это интересует? — Потому что девять дней назад я осматривала труп девушки необыкновенной красоты, которую задушили, а потом откусили фрагмент мягких тканей плеча. Мне точно известно, что точно так же была убита в июле еще одна девушка, причем вместе с ней погибли две ее подруги, и я практически полностью уверена, что для вас это не сюрприз. Кравченко встал. Алина напряглась было, но он прошел мимо нее, подхватил коротко вякнувшего кота, выбросил его из комнаты, прикрыл поплотнее дверь и вернулся за стол. — Вам известно, когда было зафиксировано первое убийство, где сочеталась механическая асфиксия с рваной укушенной раной? – спросил он. — В 1963-м? — Плохо изучили матчасть, – жестко ответил Кравченко. – Я в свое время много работал в архивах, так вот: как минимум с 1948 года в различных делах, оставшихся нераскрытыми, встречается этот характерный укус. Не всегда это была серия из пяти жертв – я думаю, что некоторые тела просто не находили или, например, смерть потерпевших не квалифицировалась как убийство, – но интервал в пять лет и смена сезонности выдерживались строго. Единственное, что изменилось, – это дополнительный элемент почерка: до 63-го года на телах жертв находили капли некоего вещества, предположительно касторового масла, а потом его сменила соль. На момент ареста Швеца мы понимали, что Сфинкс, кем бы он ни был, убивает уже пятьдесят лет. Пятьдесят! Даже если предположить, что он начал в двадцать, к 1998-му ему должно было бы исполниться семьдесят. Какова была вероятность, что он вернется через пять лет? А потом еще раз? Пять лет – это немалый срок. Я уже говорил о том, как все перевернулось с 1988-го до 1993-го; к 1998-му мы опять оказались как будто в другой стране, и в 2003-м снова, и в 2008-м, и до сегодняшнего дня каждую пятилетку все меняется невероятно: вспомните-ка, какой была жизнь пять лет назад и какова она сейчас? Мы все словно подхвачены каким-то вихрем и летим, кружась все быстрее, с сумасшедшей скоростью в неизвестность, к концу, который все ближе – не только страна, но и человечество, и весь мир… И вот с одной стороны – остающийся неуловимым на протяжении полувека, почти мифический убийца, который просто по естественным причинам должен вот-вот остановиться, если он не бессмертный, а с другой – совершенно реальный мерзавец, зверски изнасиловавший и убивший девочку-подростка, которому все сошло с рук и который почти наверняка убьет снова, если его не остановить, потому что почувствовал вкус смерти и крови… |