Книга Усадьба Сфинкса, страница 221 – Константин Образцов

Ночная синеватая темнота была прозрачна и недвижима. Алина с опаской протянула руку к выключателю, но лампа зажглась, словно бы успокаивая ее желтым уютным светом. Она села на кровати, все еще ощущая, как бешено колотится сердце. Цифры на экране смартфона показывали 03:03. Второй кошмар за последние несколько дней, опять затягивающий вглубь вязкой непроницаемой тьмы, пришедший сначала издалека, из обрывков воспоминаний и мыслей о смерти несчастной Александры Белопольской, а теперь нашедший путь к ее двери, к ней самой. Иррациональное ощущение надвигающейся беды было таким острым, что лечь обратно и попытаться снова уснуть представлялось решительно невозможным. Алина встала, включила верхний свет, проверила входную дверь – та была закрыта и на замок, и на нижнюю задвижку, – решила включить телевизор, это окно в иллюзорный, но успокаивающе предсказуемый мир, и долго не могла найти пульт. В конце концов он неожиданно отыскался на книжной полке, куда Алина никогда его не клала; черное зазеркалье ожило игрой разноцветных теней и призрачных звуков. На кухне под чайником буднично вспыхнул газ. За окном в темноте светились редкие тусклые точки, будто фонарики в руках невидимых театральных рабочих, явившихся сменить декорации к новой сцене завтрашнего спектакля: тот же город, те же и Белопольская, единство времени, места и действия.

Однако утром оказалось, что представление переносится: Катерина Ивановна позвонила сказать, что ей срочно понадобилось уехать на дачу.

— Из правления сообщили, что к нам в дом кто-то забрался, – на заднем плане шумел вокзал и безжизненный голос объявлял отправление электрички. – Охрана заметила, что стекло на веранде разбито, представляете? Придется ехать, наверное, на весь день. Давайте перенесем встречу на понедельник, с раннего утра, перед работой. Вам удобно?

Алина заверила, что вполне, и провела в необыкновенном спокойствии и ничегонеделании все воскресенье – один из тех редких, но восхитительных дней, вся прелесть которых в том, что они решительно ничем не запоминаются.

Утро понедельника выдалось тихим и ясным; время как будто застыло в золотистом янтаре восходящего солнца, а с ним и облака, и деревья, и город. Угловатые скулы урбанистического пейзажа порозовели нежным румянцем. Панельные пятиэтажки, тронутые розовато-оранжевым светом, на мгновение стали красивы, словно немолодая усталая женщина, вдруг вспомнившая свою юность и первую любовь. Алина заехала за Зоей, и они вместе отправились в кварталы старого юга, где располагалась резиденция Белопольских.

Район, в котором они жили, не относился к числу фешенебельных, и дом с первого взгляда казался вполне заурядным: обычная серая кирпичная девятиэтажка с витринами универмагов и банков на первом этаже, вытянувшаяся вдоль проспекта. Однако въезд во двор преграждали шлагбаумы, за которыми обнаружилась уютная, обнесенная решеткой площадка с лавочками и фонтаном, несколько ухоженных клумб и дворник, с достоинством сметавший с дорожек красно-оранжевую сухую листву электрическим воздуходувом. У дверей парадных вместо домофонов были установлены кнопки вызова консьержа, но переговоры вести не понадобилось: навстречу Алине и Зое вышла миловидная пожилая дама в красной кепке и с тремя таксами на поводках, которые немедленно разразились звонким задорным лаем.