Книга Усадьба Сфинкса, страница 342 – Константин Образцов

— Может, догоним?

— Оно тебе надо? Это кто-то из Усадьбы, видишь, в ту сторону едет. А в их дела нам лучше не лезть. Пусть разбираются сами.

* * *

Почтенный Амон, навестивший Алину тем вечером и рассуждавший о смысле человеческого бытия, так увлекся своим философствованием, что не потрудился внимательнее присмотреться к ней самой. Если бы он это сделал, то понял бы, что предупреждения и угрожающие намеки не только не поколебали ее уверенности в уже принятом на то время решении, но лишь укрепили его. Алина ответила искренне на вопрос Амона о том, что движет ею по жизни: да, это было собственное ощущение правды и справедливости, но особенно оно обострялось, когда на нее пытались давить и так или иначе заставлять делать то, чего она не хотела или с чем была не согласна. Так было всегда, с детства, в юные годы, а сейчас как будто усилилось кратно: попытки подкупа она отвергала, угрозы вызывали агрессию.

Двадцать пять погребальных лилий, многозначительно оставленных на столике в коридоре, привели ее в холодное бешенство.

Алина вышла из дома минут через пятнадцать после того, как за Амоном закрылась входная дверь. Она немного покружила по микрорайону, меняя скорость и направление, но не заметила слежки; ни черный джип с неопознаваемыми номерами, ни кто-либо еще не мелькали подозрительными тенями в зеркалах заднего вида, и этот признак уверенности в том, что она все поняла, осознала, что будет сидеть, помалкивать, радоваться обещанному билету в экономическом классе чудо-поезда Маши фон Зильбер, что забудет убитую Зою, несчастного Адахамжона, до конца разрывавшегося между долгом и совестью, – все это наполняло ее ледяной, расчетливой яростью.

По кольцевой через Кронштадт на другой берег залива Алина добралась чуть более, чем за час. Можно было бы домчать и быстрее, но на заднем сидении, кое-как прикрытый старым пледом, лежал дробовик с магазином на семь патронов, который она днем взяла у отца, и привлекать к себе внимание сотрудников полиции не хотелось. Машины встречались редко, и Алина летела над глянцево-черными водами моря сквозь ночной сумрак почти в одиночестве, как будто пересекала мифический мост, чтобы проникнуть в потустороннюю обитель колдунов и чудовищ.

После съезда со скоростной трассы дорога стала куда хуже и гораздо запутаннее. Теперь ехать тише пришлось уже для того, чтобы не угробить подвеску; вокруг то появлялись и пропадали какие-то темные избы, то светились в отдалении огни многоэтажек, то мелькали кривые голые кусты и деревья. Вдобавок, в нескольких километрах от Усадьбы Сфинкса внезапно пропала связь, а вместе с ней и возможность пользоваться картой в смартфоне. Алина продолжала путь, полагаясь на память, но потом все же остановилась на пару минут, чтобы проверить, не завалялась ли в бардачке каким-то чудом старая бумажная карта. Такой не нашлось, зато позади вдруг мелькнули сполохи полицейских огней, и Алина поспешила уехать дальше, надеясь, что узкая полоса разбитого асфальта между пустошами и морем выведет ее к северным воротам владений семейства фон Зильбер.

Она сразу же поняла, что добралась до цели: слева воздвиглись две приземистые, коренастые башни из железобетона, с затемненными, узкими, как бойницы, окнами, системой видеокамер, зеркал и разнообразными антеннами наверху. Между башнями сходились мощные прутья раздвижных железных ворот, которые сейчас почему-то были открыты. Алина колебалась всего секунду: у нее не было плана, она понятия не имела, каким образом попадет на полностью закрытую от посторонних территорию Усадьбы Сфинкса, и собиралась действовать, полагаясь на интуицию и исходя из обстоятельств, так что распахнутые ворота показались знаком судьбы. Она проехала внутрь и остановилась. Внутренние окна караульных башен оказались заметно больше тех, что выходили наружу, и за ними сейчас не было ни огня, ни движения. Обе боковые двери стояли чуть приоткрытыми. Не глуша двигателя, Алина вышла из автомобиля и осторожно приблизилась к одной из них. Внутри было темно и тихо; едва различались очертания безжизненных пультов и раскатившихся в стороны кресел на колесиках. Под ногами поблескивали осколки, а еще Алина почувствовала запах, который мгновенно узнала и который не перепутала бы ни с чем: густой, немного железистый аромат с нотками сырого мяса – запах недавно пролитой крови, которая успела уже загустеть. Здесь пахло насильственной смертью, и Алина подумала, что Усадьба Сфинкса встречает ее, как истинная обитель мертвых.