Книга Усадьба Сфинкса, страница 354 – Константин Образцов

— Скорее! Скорее! Вверх, господа, лезьте вверх!

Граф поднимался последним и, бросив последний взгляд в подземный ход, увидел, как на него стремительно несется, наполняя тоннель, вал грязно-коричневой, бурлящей воды. Он едва успел прыгнуть и зацепиться за ступени повыше, как вода, скручиваясь водоворотом, стала стремительно подниматься следом. Наверху Филипп и Никита, вцепившись в железную ручку, пытались открыть люк, но смогли лишь немного поднять его так, что образовалась щель, достаточная, чтобы просунуть руку, но слишком маленькая, чтобы пролезть смог даже Василий Иванович. Через нее были видны в темноте деревья, мятущееся серое небо и израненная земля, безжалостно взрытая гусеницами танка, который, идя через лес, снес и раздавил в щепки розовый кладбищенский домик, одновременно заклинив механизм отпирания секретного люка под черным надгробным камнем.

Вода доходила Графу уже до пояса. Он поднялся, как мог, высоко, схватившись за одни ступени с Василием Ивановичем, и в отчаянии наблюдал, как мутная глинистая вода неумолимо поднимается выше, понимая, что здесь они и погибнут, нелепо и глупо. Василий Иванович пытался залезть выше, но не помещался на узких ступенях со старшими, и расплакался.

— Становитесь мне на плечи, Василий Иванович, – сказал Граф. – Ну же, становитесь!

Где-то в черноте леса мелькнули огни.

— Эй! – закричал Филипп, что было силы. – Эй!!! Помогите! Мы здесь!

Во тьме что-то зашевелилось, огни стали ближе. Теперь можно было отчетливо различить троих человек с лопатами и кирками, настороженно двигавшихся на крики.

— Эй!!! – надрывался Филипп, и вдруг сообразил. – Это Филипп Витальевич! Я тут!

Коричневая вода уже пузырилась у подбородка Графа, так что для вдоха ему приходилось задирать лицо вверх.

— Филипп Витальевич! – зазвучали наверху голоса. – Вот дела! Как же вы так?! Ну, погодите-ка, мы мигом!

Зазвенел металл, ударяясь о камень, вниз посыпалась земля и суглинок, засыпав Графу глаза. Он изо всех сил пытался держаться, но чувствовал, что силы его покидают. Через минуту сверху хлынула целая земляная лавина вместе с влажным, холодным воздухом, пропитанным лесными запахами прелой листвы. Камень тяжело отвалился в сторону, и несколько рук принялись вытаскивать воспитанников из ямы. Последним был Василий Иванович.

— Там Граф! – кричал он. – Граф остался!

В яме шипела и булькала бурая вода. Филипп вырвался из рук, уже кутавших его ватником, и прыгнул вниз, уцепившись одной рукой за верхнюю скобу, а другой шаря внизу. Пальцы хватали только воду и грязь.

— Никита, держи меня!

Тот бултыхнулся следом и вцепился товарищу в пояс. Филипп нырнул.

— Ну, чего там? Веревку бы! – переживали вокруг.

Вода забурлила, и над поверхностью показался Филипп, весь покрытый глинистой жижей и держащий под мышки Графа. Тот был без чувств.

— Помогите! Ну же! Вытаскивайте его!

Графа уложили на валяющуюся рядом дверь, некогда закрывавшую вход в кладбищенский домик, и столпились вокруг.

— Надо по щекам его похлестать!

— Себе похлещи!

— Набок переверните его! Вот так, видите, потекло!

— Я водки сейчас принесу! Мне от всех болезней всегда помогает.

При упоминании водки Никита оживился и сказал, что ему тоже потребно лечение. Граф закашлялся и открыл глаза.

— Что же за переполох там у вас, Филипп Витальевич? Мы слышим, стреляют как будто, а потом вдруг танк! Ну хорошо, мимо прошел. Только ограду снес и вот, старый дом развалил. А сейчас зарево. Случилось что?