Книга Прах Барселоны, страница 107 – Джулия Лионе

Эспландиу опустил голову, в лице отпечаталась тень воспоминаний.

— Он чувствовал свою власть над людьми. Знал, что ему все смотрят в рот, считают особенным, одаренным, поцелованным богом. В университете он не мог угадывать предметы, потому что это невозможно без напарника. Но он умело поддерживал свою репутацию факира. Показывал фокусы с гипнозом. Внушение наяву! Он угадывал разные секреты: вроде имени первой возлюбленной или детского прозвища, заставлял засыпать стоя или делать страшный замок руками. Все это мы видели на сцене, а потом такой удивительный человек оказался с нами за одной партой! Для вас – иллюзионист, а для нас – ангел… Его смех, его улыбка до ушей, свет в глазах заражали всех вокруг. Он умел нравиться. Этому его научил Вергилио. Но кто же знал… Кто знал, что лучше держаться подальше от тех, кто умеет нравиться. Эмпатия – ключ к подсознанию! Так любил повторять Видаль.

— Расскажите о клубе «Данте».

— Он собрал нас неспроста. Мы ведь не знали, что он каким-то боком приходится родственником Вергилио Ромеро. Он был незаконнорожденным сыном Марии, невесты брата Вергилио – Анхеля, которого расстреляли в тюрьме. Я стал догадываться, только когда был пациентом Санта-Крус, причем перейдя в статус старожила… Я заметил, что Дюран ходит в отделение, в котором Мария продолжала доживать остаток жизни… Но было поздно, было слишком поздно, он уничтожил меня как личность.

Тео хотел еще что-то спросить, но Джоана сделала незаметное движение рукой, давая ему понять, что лучше пусть старик выговорится, а вопросы – после.

— Жоан исчез в ноябре семьдесят первого. Шел второй курс… Просто исчез, и все. Его искали и полиция, и частные детективы. Адрио был безутешен, он очень горевал, напивался до полусмерти, проливал слезы и все время повторял, что Жоана застрелили, наверное, так же, как и Вергилио. Полиция обследовала все деревни и местечки, все туристические тропки в горах. Жоан объявился через восемь месяцев. Вернулся, как с луны свалился. Был в том же пиджаке и тех же брюках, что и в день, когда исчез. Зашел в аудиторию, сел за парту. А когда вокруг поднялся гвалт по случаю его счастливого возвращения, он понять не мог, что случилось.

— Он изменился?

— Он был будто в воду опущенный, как человек, которого вдруг разбудили посреди ночи. В глазах – пустота. Говорил будто машина, язык заплетался, мысли путались. Он замирал на полуслове. Спустя неделю у него начались нервные срывы. Он понял, что пропадал невесть где почти год, но не мог этого объяснить. Первое время ему казалось, что он просто уснул в парке на скамейке. Его многочисленная родня подняла шум. Доктора обнаружили на его теле подозрительные рубцы. Аппарат рентгена выявил множественные свежие и едва успевшие зажить переломы, о которых он не помнил. Он начал сходить с ума, заявил, что его держали в яме, потом он стал выкрикивать строки из «Божественной комедии» и называть себя Иисусом.

Джоана посмотрела на Тео. У того с лица ушла вся краска.

— По иронии судьбы, наблюдать Жоана пришлось профессору Видалю. Его клиника была самая престижная в Барселоне – санаторий для богатых! Никому в голову не пришло, что в ней-то его и изувечили.

— Получается, – Тео потер висок, – Дюран похитил Жоана, довел каким-то образом до полоумия, привез в клинику Видалю как безымянного бродягу. Жоан начал вспоминать себя благодаря методикам Видаля. И Видаль, ужаснувшись тому, кто его пациент, откатил его мозг к настройкам по умолчанию и выбросил в парке Гуэля. Так получается?