Книга Прах Барселоны, страница 65 – Джулия Лионе

— Вы с ним много разговаривали… ну, по душам?

— Много! Он тонул в чувстве вины. Не мог вызвать у отца одобрения и хотя бы раз похвалы. Отец держит клининговую фирму, а сам сидит в офисе над мойкой машин… Пабло соврал родителям, что поступил на факультет экономики и бизнеса. Они так и не узнали. Иногда я думаю: и слава богу, что им на него наплевать. Пабло втайне от них подал документы на филологический. В его семье даже мысли не допускали, что писатель – это профессия.

— А какие симптомы у него ярче всего проявлялись? – спросила Джоана, тотчас пожалев, что задала этот вопрос слишком формально.

Но Доменик не заметил, у него постоянно на глаза наворачивались слезы. Она застукала этого парня за слезами, в растроганном состоянии, он начал оправдываться. И, как это часто бывает, не смог сдержать потока чувств из распахнутой души, а следом стал исповедоваться.

— Он постоянно видел своего отца рядом с собой. Это больше всего пугало. Он разговаривал с ним, иногда набрасывался с кулаками на пустоту. Это разве нормально? Со стороны выглядело… Жуть! Во всех статьях про шизофрению сказано: когда человек видит несуществующие вещи и слышит голоса, которые другие не слышат, – это симптомы шизофрении! А ты говоришь, что нельзя по «Гуглу» поставить диагноз! Еще как можно! Когда ты сидишь с человеком на паре, а он вдруг надувается, как индюк, и у него жилы выступают на лбу, вот-вот лопнет, и вдруг говорит каким-то утробным голосом: «Уходи, уходи, я на паре!»

— Он понимал, что видит отца не по-настоящему?

— Понимал. Мы с ним посмотрели один фильм… «Игры разума». Я его нарочно заставил. Потому что уже было невозможно, это могли заметить, и его бы упекли насильно в больницу. После фильма я ему сказал: «У тебя то же самое, что и у математика Нэша. И ты должен сделать то же, что и Рассел Кроу, который его играл. Не замечать отца!» Он старался не замечать, но иногда все же шипел, чтобы тот ушел. Это невозможно забыть… Фух, ужас!

И он протянул Джоане дрожащие руки, словно желая доказать ей, как сильно он напуган.

— Почему ты никому не сказал? – не смогла сдержать упрека Джоана. Заметив, что Доменик перешел на «ты», она тоже обратилась к нему на «ты», почувствовав, как это короткое слово значительно сократило дистанцию между ними. Ей захотелось погладить беднягу по плечу, но пальцы все еще сжимали учебники.

— Он просил, – Доменик уронил руки на колени, – заставил поклясться, что я никогда его не сдам. А ты как бы поступила?

Джоана промолчала, потому что, как специалист, она бы нарушила клятву и попыталась всеми силами затащить больного на лечение. Но сейчас эта информация парню бы не помогла, а лишь усугубила бы чувство вины.

— Почему же он съехал?

— Аурели нашел ему врача. Но это был не настоящий врач-психиатр, который принимает в кабинете клиники, а какой-то шарлатан, гипнотизер. Он пообещал ему, что вылечит с помощью своей методики.

— Аурели нашел? Что за методика?

— Я не успел выяснить толком. Но знаю, этот человек знаком с женщиной, которая и сдала Пабло комнату. Ему было нужно, чтобы Пабло жил уединенно, подальше от людей. И он устроил переезд.

— Сеньора Каридад Видаль? – выдохнула Джоана.

— Ты ее знаешь? – Доменик вскинул голову, вновь утерев глаза.

Джоана залилась краской. Надо было срочно придумать ответ, почему она знает вдову профессора Видаля. Тео потом уничтожит ее за длинный язык.