Книга Лучше не знать, страница 116 – Виктория Шмелева

— А вы что?

— Что-что! Заладил тут… Ну, мы с фершалицей отметили встречу, – вздохнул Лукич, отводя глаза. – Пришлось у ней и заночевать. А утром на попутке нас Михалыч подбросил.

— А про меня, значит, и не вспомнил никто? – вкрадчиво спросил Федор, снова начиная злиться.

— Да посуди ты сам! Я никакой, Витек еле ноги передвигал после этого, как его, сукапстина. Его Михалыч, добрая душа, на себе до уазика волок. Не до тебя было, короче, – закончил Федот и впервые за все время разговора прямо взглянул в глаза Федору. – Уж потом спохватились, да поздно. Думали, ты дома давно.

— А Миле вы что сказали, затейники?

— Так это, она прибежала, шумит, плачет. Я изложил как есть. Ну, загуляли, а где ты, не знаем. Отбился от коллехтива. По дороге потеряли, – Лукич понурился. – Мы ж не со зла!

— Отбился, значит? Все понятно, – сказал Федор, поднимаясь. – Старый что малый. Придется вам Миле еще раз все рассказать. Только внятно и как было. Сможете? А то она мне теперь, боюсь, не поверит.

— Ох, грехи наши незамоленные, – Лукич с тоской заглянул в опустевшую банку. – Смогем, раз надоть. Расскажем. А мож, другую легенду какую сочиним, а? Покрасивше? Ты уж обиду только не держи, а?

— Куда уж красивше! Будем придерживаться фактов. Ладно, – Федор поднялся. – Пойду проведаю больного товарища.

Витьку он нашел в штаб-квартире лежащим на полу поверх спальника в одних трусах. Лицо у него было все еще опухшее, но правый глаз уже открылся, и краснота сошла.

— А, Теодоро, здоров! Заходи!

— Как самочувствие, дядюшка? – елейным голоском поинтересовался Федор.

— Да не злись ты, – примирительно сказал Копейкин. – Глупо получилось, извини. Но причина была уважительная, сам знаешь.

— Ну да, ну да. Мила меня уже по морде уважила, – Федор уселся на единственный стул.

— Иди ты! – вытаращился Витька. – Ну, мы с Лукичом с утра не очень по уставу формулировали. Может, и ляпнули чего. То есть… Федот с ней разговаривал. Я вообще только сейчас в себя начал приходить.

Пришлось устраивать очную ставку. Мила долго отказывалась верить, кричала, что они сговорились и специально придумали байку про усадьбу, а сами отправились в ночной клуб.

— Да откуда здесь ночному клубу взяться, доча? – урезонивал ее Лукич, закуривая очередную папиросу. – Я всех баб в округе лично знаю. Можно сказать, вот этими самыми руками…

— Что-о? – Мила чуть не бросилась на него с кулаками. – Так вы всем гуртом по бабам шлялись?! Так я и знала!

— Так! – Федот резко поднялся и стукнул кулаком по столу. – Не жужжи, оса! Уши заложило! Хорош надрываться-то! Что нам теперь, справку тебе спроворить, что мужик твой один ночевал?

Мила замолчала и густо покраснела. Федот строго посмотрел на нее, почесал за ухом и, прищурившись, заявил:

— У нас в армии прапор был. Любил голосить, как чуть что. Так мы ему темную устроили. Потому как надо не только глотку драть, но и других слушать уметь, – Лукич устало опустился на стул. – И доверять тоже.

Положение спас рецепт, выписанный для Копейкина фельдшерицей, и купленная по нему упаковка с лекарством от аллергии. Увидев его, Мила заметно успокоилась и согласилась наконец выслушать Федора. Он максимально коротко рассказал свою версию событий, а Федот и Копейкин старательно кивали в нужных местах. Услышав про кровать-ящик, Лукич оживился.