Книга Лучше не знать, страница 20 – Виктория Шмелева

— Сазоновка, кладбище! Выходит кто?

Лиля вскочила с места. Водитель заложил крутой вираж, словно хотел на прощание поразить ее своей лихостью, и остановился. С грохотом отъехала дверца, и Лиля спрыгнула с высокой подножки на землю.

От остановки до главного входа было метров сто. Над черными коваными воротами изогнулась жирная надпись золотом: «Сазоновское кладбище». Сбоку от ворот виднелась высокая калитка, украшенная коваными ангелками. У калитки рядком сидели три бабуси, торговавшие искусственными цветами, лейками, пластиковыми ведерками, лопатками и саженцами. Были они, как куклы в наборе, в темных платьях и ярких кофтах одного фасона, отличавшихся только по цвету. У бабуси номер один кофта была цвета фуксии, у второй – мимозно-желтая, а у третьей – актуального в весенне-летнем сезоне цвета электрик.

Лиля улыбнулась. Такая некладбищенская палитра смотрелась неожиданно и поднимала настроение. Бабуси о чем-то шушукались, посмеивались и поглядывали на редких покупателей с кокетливым интересом.

— Добрый день! Не подскажете, где контора? – обратилась к ним Лиля.

— Отчего ж не подсказать? Подскажем, – кивнула ей желтая бабуся и прищурилась.

Старушки вдруг заговорили разом, перебивая и заглушая друг друга. Причем две зеркально показывали в противоположные стороны, а третья делала руками какие-то пассы над разложенным товаром. Лиля ошарашенно наблюдала. Наконец в какофонии возникла пауза, и донесся обрывок фразы:

— …Ежели могилу ищешь какую, то лучше у Авдеича спросить, ага.

— Авдеич – это кто? Как его найти? – по-деловому осведомилась Лиля и тут же испугалась нового хорового выступления.

Однако ответ последовал неожиданно короткий:

— А тама вон, у монументов! – махнула рукой фуксия. – Сторож это местный.

Товарки ее кивнули с важным видом. На этот раз направление не вызвало у них разногласий.

Лиля зашла в калитку и свернула налево: туда вела широкая гравийная дорожка. В небольшой деревянной часовне с островерхой крышей, судя по всему, шло отпевание. Вдоль дорожки была прорыта глубокая сточная канава. В воде тут и там торчали свежие побеги хвоща. В нос ударил знакомый сладковато-мыльный запах: где-то цветет жимолость… Лиля ее терпеть не могла. Знала, что за пресловутую «свежесть» это растение любят многие, но от нее кружилась голова и хотелось зажать нос. Странно, что здесь она цветет так рано. Куст с круглыми, как у кувшинок, листьями и торчащими из гущи изгибистыми цветами, похожими на рожки люстры, рос у входа в аккуратное, похожее на обувную коробку приземистое здание из светлого кирпича.

Прикрыв нос бумажной салфеткой, Лиля поднялась на крыльцо. Судя по блестящей вывеске, контора располагалась именно здесь, но дверь была заперта.

Тропинка вела дальше, вперед, где метрах в двухстах, за изгородью из боярышника виднелся еще один кирпичный домик – красный, двухэтажный, с темно-зеленой металлической крышей. Сквозь молодую листву просвечивали грядки, кусты цветущей сирени, деревянный сарай, синяя бочка и компостная куча. Картинка так и просится в рекламный проспект: «Приусадебный участок в экологически чистом месте. Красивые виды и тихие соседи». Интересно, кому принадлежит этот райский уголок?

Вокруг, как назло, не было ни души. Где же обещанный Авдеич? Лиля снова глянула на зеленую крышу. Скорее всего, это жилье сторожа, но его самого на участке не видно. Разноцветные бабуси упоминали что-то про монументы. Ага, вот и они: прямо за конторой начиналась широкая, в два автомобильных ряда, аллея. Вдоль нее, как на Карловом мосту в Праге, стояли мраморные скульптуры и обелиски. Скорее всего, здесь покоились именитые граждане Несвитова и области.