Книга Хозяин ночи. Книга 1, страница 122 – Лана Морриган

— Не могу.

— Останови!

Мне было необходимо вырваться из машины. Вдохнуть свежий воздух. Быть как можно дальше от Немирова!

— Останови! — повторила, держась за ручку, открывающую дверь.

Автомобиль сбросил скорость и перестроился к крайнему правому ряду.

— Да что ты делаешь? — рыкнул оборотень. — Хочешь убиться?

— Пошел ты!

Я пулей вылетела из машины и пошла быстрым шагом по тротуару. Куда? Представления не имела. Я просто шла, слушая собственное биение сердце и шаги.

— Кем ты меня считаешь? — спросила я, резко развернувшись к Немирову и чуть не столкнувшись с ним.

— Моей женщиной.

— Дурой ты меня считаешь! — проорала я. — Бесправной дурой, судя по всему.

— Не преувеличивай.

— Вот просто закрой рот! — я с хлопком толкнула его в грудь. Надеялась, что с болезненным, хотя сомневаюсь. Больно было мне. — И сними ты уже эту хрень. Ты конченый, Немиров. Просто конченый. Господи… господи… господи…

Меня откровенно перемкнуло.

— Ты присядь, — он хотел взять меня за локоть.

— Не смей!

— Там лавочка.

— Я сама вижу, что лавочка, — произнесла я, переставляя ноги. — Я для тебя чертов инкубатор. Да, — выдохнула, соглашаясь с собственными мыслями. — Все происходящее начало обретать адекватное объяснение. Я ведь не могла понять, почему такой, как ты, привязался ко мне. Ну, переспали. Все. Свободен. Отметился галочкой. Иди, наслаждайся жизнью. Нет. Ты был везде. Просто с избытком. Заботливый. Вежливый по-своему. Мерзкий лгун.

— Последнее сравнение мне не нравится.

— Ты еще пытаешься шутить? — спросила я, вскинув на оборотня голову.

Я села, плечи от усталости опустились, и спина приобрела округлую форму.

— Прости.

— Сомневаюсь, что тебе нужно мое прощение. Да тебе вообще наплевать, кто я, что я хочу. Тебе нужен ребенок, что во мне. Что? С этим у вас проблемы? Да? Поэтому вы со мной носитесь, как бабулька с любимым чайным сервизом.

— Нет.

— Что нет?

— Ты не права.

— Опять ложь. За время, что я была в вашем поселении, не видела ни одного ребенка. Нет у вас детей.

— Тут ты права.

— Тогда где я ошиблась?

— По многим пунктам.

— Угу, — протянула с издевкой. — Снимай. Снимай гипс, он тебе больше не нужен. Смысл давить на жалость, если я все знаю?

Немиров примерно расстегнул толстовку и прямо руками отламывал куски и с грохотом бросал их в урну.

— Изначально была херовая идея, — сказал он, снимая со спины здоровенный кусок корсета.

— Тебе виднее.

Он отряхнул руки, живот и бока, застегнул кофту.

— Поехали домой.

— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Не поеду.

— И что ты будешь делать?

— Сидеть тут.

— Рад, — с мольбой.

— Иди ты… Почему я вообще должна реагировать на твои просьбы? Боже мой, ну вы похлеще любых мошенников. А я ведь, наивная, думала, что меня не развести. Как говорится, никогда не говори никогда. Но, — я смотрела в глаза Немирова, — могу вас похвалить за слаженность и артистическое мастерство.

— Спасибо.

— Да подавись ты. Я же правильно понимаю, что я рожу этого… ребенка, независимо от своего желания?

Наконец мои слова задели оборотня. Он дернулся, словно получил оплеуху. Рыкнул, переминаясь с ноги на ногу, делая шаг ко мне и застывая.

— И что, даже никаких попыток манипуляции? К примеру, пытаться давить на жалость — это твое любимое. Да я понимаю, что мне никто не даст избавиться от него…