Книга Проклятый волк, страница 88 – Лана Морриган

На поляне я был один. Подошел ближе к алтарю и сел.

— Как много испытаний выпало на твою долю, – я услышал женский голос в своей голове, и мне захотелось склониться. Я опустил морду. – Не надо. Встань, – теперь голос шел от каменного лика. – Твоя волчица – моя ежедневная гостья. Она молится. Просит избавить тебя от страданий. Твоя боль ее ранит. Подойди чуть ближе.

От волнения я почти не чувствовал собственного тела.

— Я счастлива, что мои дети не разучились любить. И благодарна вам за это, – каменный лик, пришел в движение, а возможно, это фантазия дорисовала то, что я хотел видеть. Но абсолютно точно я ощутил теплое прикосновение ко лбу. Мягкое, поглаживающее. Материнское. – Проклятье уйдет. Я заберу его. Это не награда – это извинение за моих детей, что сбились с пути.

Я боялся пошевелиться.

— А теперь иди к своей семье. Они нетерпеливо ждут твоего возвращения. Иди, Таир. Трудно одной управиться с двумя маленькими волчатами. И благодарности оставь для своей волчицы. Я не ошиблась. Она стала для тебя смыслом продолжить жить. А ты для нее – спасением.

* * *

— Тебе не кажется, что волосики Алии стали светлеть? – спросила Миа, не отводя взгляда от нашей дочери.

— Не замечал, – ответил я, принимая человеческий облик и надевая домашние штаны.

— Ну вот смотри, – нахмурив лоб, она разглядывала волчат. – Я могу поклясться, что еще несколько дней назад у Алии и Давида волосы были одинакового цвета. Темные. Как у тебя и как у меня. А теперь у малышки появляются светлые прядки.

— Я ничего не вижу, – признался я.

— Ну как же?! – Миа хмурила лоб. – Волосики стали светлее. Я клянусь тебе. Таир!

— Ну что – Таир? – рассмеялся я. – Я не вижу разницы.

— О боги, – волчица демонстративно закатила глаза. – Я сейчас! Присмотри за ними, – ткнула пальцем на манеж.

— Думаешь, уползут?

— Какой же ты сегодня противный, – услышал со второго этажа.

— И я тебя люблю, – сказал я в ответ.

Миа причмокнула.

— Я больше не куплюсь на это. Нечестный прием.

— Уж какой есть, – хмыкнул я, склоняясь к волчатам и протягивая им руки. – Ну как вы тут?

Алия первая ухватила меня за палец.

— Шустрячка, – я улыбался дочери. – А у тебя как дела, юный волк? – прикоснулся к детской щечке. Давид потянулся за рукой, причмокивая губами. – Давид хочет есть, – сказал я, прислушиваясь к происходящему на втором этаже.

— Его бутылочка на столике, – пропыхтела Миа.

— Ты что там делаешь? – спросил я, беря ребенка на руки.

— Ищу.

— Судя по звукам, ты ломаешь комод.

— Нашла. Забыла, что сложила альбом в нижний ящик, – тараторила она, шумно сбегая по лестнице. – Боги, какой обжора, – она улыбнулась волчонку. – Приятного аппетита.

— Спасибо, нам вкусно, – я ответил, наблюдая за суетливыми движениями Мии.

— Вот! – она повернулась ко мне, сжимая в пальцах прядку волос. – Видишь? Видишь?! – переспросила возбужденно, прикладывая прядь к голове Алии. – Они стали светлее.

— Разве это не нормально? Младенцы часто меняются.

— Меняются, – согласилась Миа.

— Ну вот. И я думаю, что сменится и цвет глаз.

Волчица взглянула на прядь волос в своих руках, потом на дочь.

— Слова демона мне не дают покоя.

— Какие слова?.. – спросил я, беря волчонка удобнее. – И когда он успел с тобой побеседовать? Сегодня? Почему ты не сказала сразу?