Книга Исцели меня, страница 41 – Ефимия Летова

— Ты мне нравишься. От твоих прикосновений у меня немеют запястья, содрогаются мышцы, расширяются кровеносные сосуды, кровь приливает к органам, выделяется смазка и мозг начинает вырабатывать некие вещества… неважно, не слушай меня, я говорю, как на лекции. Мне стыдно и страшно быть откровенной, может быть, куда больше, чем тебе. Я хочу близости с тобой.

— Органы? — повторил Рок.

— Не слушай меня. Просто… поцелуй. Пососи. Как мы это делали губами.

Он смотрел на меня потемневшими недоумёнными глазами — один в один молодой крыжовник, а потом потянулся и осторожно обхватил губами сосок. Я чувствовала горячую влажность его рта, томительную щекотку внизу живота, а всё остальное стало неважным.

На какое-то время.

Пушистая кисточка хвоста шлёпнула меня по бедру, возвращая в реальность.

— Сколько мужчин у тебя было, Фелл?

— Не твоё дело, — передразнила я, пытаясь восстановить дыхание и отогнать непристойную картину того, как его язык касается меня почти так же, но в другом месте. — Впрочем, это не тайна. До тебя — всего двое. Один изнасиловал меня над трупом моей матери, второй изменял мне с дня нашей свадьбы и любил, чтобы я стояла перед ним на коленях с его тапочками в зубах, гавкая и виляя хвостом. Образно выражаясь.

— Серьезно… — почти обиженно протянул Рок.

— Двое до тебя, а тебя мы не считаем, ты мой пациент, а не любовник. У вас бывают женщины, у которых двое или больше возлюбленных?

— Никогда, — жарко ответил он. — Это страшный позор. Такую женщину изгонят из рода, и она будет жить за пределами Леса.

— А мужчины будут навещать её иногда, сбегая в её жаркие объятия от своих правильных, занудных и зажатых жён, — фыркнула я. — Ладно, я не права. Совсем недавно я была такой же. Хранила верность мужу, вела себя скромнее, чем скалка в шкафчике. А теперь я сижу рядом с голым незнакомым парнем с голой грудью, в его слюне, и чувствую себя более счастливой, чем когда-либо в жизни.

— Это позор для меня, — Рок качнул головой. — Наши мужчины не такие. Они хранят верность своим жёнам… Одной-единственной. Всю жизнь.

— Женись на мне, — я засмеялась. — Храни мне верность, мне будет приятно.

Вадрока даже передёрнуло.

— Мы не можем заключать браки с людьми. Даже если возникнет шрайвэ. Только… если родится ребёнок… но таких прецедентов ещё не было! — торопливо добавил он.

— Тогда ты в полной безопасности! — я снова засмеялась, хотя не так уж искренне на этот раз. Горько. — У меня не может быть детей. Ни от кого.

— Как так?

— Мы, люди, слабые и болезненные существа. Наши тела могут ломаться так, что потом не восстановишь никакой магией.

Я встала.

Хорошо, что Рок заговорил об этом. Так было проще остановиться.

— Отдыхай, шрайн.

— У этого слова нет мужской формы.

— Без разницы.

Я натянула корсаж.

Определённо стоило прибраться в доме. И подготовиться к вечернему свиданию.

При всей его разухабистости и пошлости, назвать Флетвика примитивным и легковерным человеком было никак нельзя. Лесть и угождение ему нравились, как и красивые доступные женщины, а лесть от красивой доступной женщины нравилась вдвойне, но если нужно было чего-то от него добиться, надо было действовать тоньше и хитрее. Наложить макияж едва заметно и очень, очень аккуратно, слегка подкрасить ресницы, а вот губы обозначить поярче. Выщипать лишние волоски вокруг бровей, слегка освежить кожу — конечно, лечить себя я не могла, но вот немного освежить лицо — святое дело.