Книга Исцели меня, страница 70 – Ефимия Летова

Или вообще не люди.

Деревья вокруг, всюду, но они не теснятся, не напирают друг на друга, как в обычном человеческом лесу. Каждое дерево здесь огромно, своеобразно и занимает свой, только свой собственный кусок земли. А ещё… я высвобождаю руку из руки Рока и подхожу к одному из деревьев, чтобы удостовериться, что глаза меня не подводят. Так и есть. Смеюсь: вокруг толстого бурого ствола намотан самый настоящий вязаный жёлтый шарф с трогательными кисточками на концах. На небольшие сучки надеты вязаные рукавицы.

— У вас тут на редкость теплолюбивые деревья! — говорю я, потому что осень, похоже, ещё в самом начале, солнце греет по-летнему. Рок склоняет голову набок:

— Одевая, мы выражаем свою любовь и почтение.

— А! — говорю я и осторожно, бережно касаюсь пальцами низко склонившейся на землёй ветки. Ветка в ответ ласково обвивает мою руку, будто пожимая её. — Помнишь, как я одевала тебя там… раньше?

— Помню, — он улыбается. — И кормила с рук.

— Хочешь ещё?

Я опускаюсь на корточки около куста крупной голубики. Набираю горсть ягод в ладонь и киваю прямо на сочную траву. Не припомню, чтобы в наших краях голубика плодоносила так поздно, но рядом гайши, магия буквально разлита в воздухе. Здесь возможно всё. Между стволов двух крепких голубых елей на меня буквально косится лукаво из-под толстенькой шляпки подберезовик высотой мне по колено.

Так… чудесно.

Рок тоже садится на траву и собирает голубику. Какое-то время мы кормим друг друга и смеемся над своими перепачканными, как у детей, в фиолетовом соке лицами.

В какой-то момент Рок легонько прихватывает зубами кончики моих пальцев. Миг — и, забыв о голубике, мы сталкиваемся лбами, носами, губами, сливаясь в поцелуе со сладким привкусом спелых лесных ягод.

Рок развязывает узкий поясок и стаскивает с моего плеча свободную вотолью, под которой нет никакого нижнего белья. Оглаживает рукой грудь и втягивает губами напряжённый затвердевший сосок, так мягко, что мне не больно, и только сладкая рябь долгожданного удовольствия расходится кругами по коже, как по водной глади, в такт движению его губ, достигая чувствительного треугольника между ног.

— Не тут же… — шепчу я, выгибаясь дугой — вторую грудь Рок ласкает рукой, поглаживая тёмно-розовый ореол вокруг кончика. Я будто чувствую чужие пристальные взгляды, хотя вокруг тишина, а подглядывающим попросту негде укрыться.

Не гриб же обвинять в непотребстве!

— Идём, — Рок легко поднимается, тянет меня за руку. — Я покажу тебе гайши. На его берегу никто не помешает связанной шрайвэ паре.

Мы снова переплетаем пальцы и идём, обходя кусты и грибы. Некоторые из незнакомых мне деревьев цветут, начисто игнорируя багряную и золотую листву у других.

— Какое сейчас время года? — спрашиваю я Рока. Тот пожимает плечами:

— У каждого своё.

…я представляла себе гайши огромным светлым озером, а мы выходим на поляну с небольшим идеально круглым омутом на дне глубокого провала. Гладкие земляные стенки природного конуса уходят вглубь земли на три человеческих роста, не меньше. Вода кажется густо-синей, неподвижной.

У меня кружится голова, и я отхожу от края.

— Какая там глубина?

— У гайши нет дна, моя шрайна. Он проходит толщу земли насквозь и упирается в небосвод.

Я без труда могу представить ужас того, кто упадёт в этот провал. По влажной гладкой земле не выбраться наверх. Сколько мертвецов, добровольных и принудительных, скрывает эта тёмная ледяная на вид вода?