Книга Весна, которой нам не хватит, страница 121 – Ефимия Летова

А вот взгляд Рабрая Карэйна, ученика и последователя моего почившего соседа, сиял такой искренней чистой незамутнённой радостью, что становилось немного неловко. Как будто тот же самый восьмилетний мальчик проснулся рано утром и обнаружил рядом с постелью мешок конфет и медовых пастилок, праздничный торт со взбитыми сливками и карамелью, толпу приятелей, протягивающих ему новёхонькие деревянные модели корабликов и экипажей с вращающимися колёсиками, и строгую вредную няньку, прибитую гвоздями к стенке.

— Молодой человек! – Карэйн протянул трясущуюся – то ли от болезни, то ли от предвкушения руку к Эймери. – Позвольте, позвольте… Ох, юная леди, вы могли бы и предупредить меня заранее о цели визита! Не так уж много я могу вот так, с голыми руками, без всего... Конечно, я видел скверных и немало, но никогда - таких взрослых, таких... сознательных и готовых к диалогу. Восхитительно, просто восхитительный экземпляр, я хотел сказать, пациент! Как вас зовут, юноша? Сколько вам лет? Кем были ваши родители? И главное, какой именно у вас дар?!

— Скверный, – буркнул Эймери, глядя на Карэйна без опаски, но несколько брезгливо, как на дохлого исполинского мертвоеда.

— Послушайте! – вмешалась я. – Всё это, конечно, хорошо, и я понимаю ваш... теоретический интерес и научный энтузиазм, но этот юный джентльмен действительно болен. Мальёк Карэйн, мне известно, что от его болезни лекарства разрабатывал сам Лаурис Сиора. Однако их запас подошёл к концу.

— Мальёк Сиора… – задумчиво покивал головой Карэйн и замолчал, а его голова, точно маятник, ещё несколько минут продолжала двигаться вверх и вниз, вверх и вниз. – О, да, он был гениальным исследователем, учёным, звезда отдела научной магицины... впрочем, он предпочитал работать автономно. Заинтересованный в науке, а не в наживе или славе – огромная редкость. Ещё большая редкость заключалась в том, что он был богат и происходил из высокого рода. Ему не было нужды годами пробивать себе место в Сенате лбом, выслуживаться, дабы попасть стажёром в отдел, добиваться покровительства Верховного, думать о том, как прокормить семью... У меня тоже есть жена, малье. И пусть она так и не повесила мой портрет в нашей гостиной, – он сипло рассмеялся, – мне дорога возможность пить с ней чай по вечерам. Не пустой чай, вы понимаете, малье? С пряниками и сливками, а это требует средств. Хочешь получать деньги – работай по заказу, пляши под чужую дудку.

Голос учёного, хрипловатый, тихий, но сильный, весьма контрастировал с его дряхлым увечным телом, из-за чего казалось, будто чужая душа могучего и мудрого чаровника вселилась по ошибке в болезного неодарённого старика.

— Но при чём здесь это? – нетерпеливо спросила я.

Карэйн опять засмеялся, наморщив свой столь узнаваемый крупный нос с горбинкой.

— Вы молоды, вы знатны и богаты, малье Флорис. Вам меня не понять. Мальёку Сиору повезло трижды. Богатство дало ему свободу, имя – защиту, а великий целительский дар – способность быстрее получать нужные ему результаты, недоступные другим, менее щедро одарённым природой. Нет, четырежды, если считать безумно преданную ему жену, разумеется. И, как и любая самоотверженная и всецело преданная женщина, она всегда видела только одну сторону, светлую сторону, так сказать. Но сторон как минимум две.