Книга Весна, которой нам не хватит, страница 188 – Ефимия Летова

Потолок вращался надо мной. Точнее, голова кружилась. Вчерашний вечер был слишком интенсивным на переживания и события, я чувствовала в мышцах его тянуще-сладкую боль. Потом эта ночь, разговор с директрисой, пожар в библиотеке. Никакой еды со вчерашнего... дня? Есть и спать не хотелось, но голова соображала с трудом.

А время уходило.

Что мне делать? Не ехать же в самом деле к Корбу Крайтону!

— Подумай, Хортенс, – всё так же не отрывая взгляд от окна, сказал сенатор. – Ты знаешь, я принимаю скверных как свершившийся факт, я хотел бы улучшить их жизнь, хотел бы дать им право на нормальное существование среди нормальных людей... Но ты! Тебе вполне позволительно размышлять иначе. Ты молодая, красивая, одарённая девушка из хорошей семьи с перспективами прекрасной партии и безоблачного будущего. Не порти его отношениями с каким-то скверным мальчишкой. Если, гипотетически, он бы выжил... Ваш союз был бы вне закона, так как официально скверным запрещено иметь семьи и детей. У него не было бы нормальной работы. Родители и друзья отвернулись бы от тебя. Бедная бездетная старость среди изгоев – вот что вас ждало бы. Зачем тебе это, милая Хортенс?

Зачем?

Я не знала, что говорить, потому что слова о любви, предательстве и выборе звучали бы неуместно и пафосно здесь и сейчас, в этом кабинете и с этим человеком. Потому что времени не было, а мужчина, стоявший рядом со мной, не желал действовать, принимать решения, напрягаться, напрягать кого бы то ни было... Не не мог. Не желал.

За окном был день. Великолепный, тёплый, ясный и погожий майский денёк. Солнечные лучи проникали сквозь листья домашних растений, в изобилии произраставших на несколько пыльных подоконниках: выглядело довольно мило, несмотря на неухоженность, неоформленность этого домашнего сада. Я смотрела сквозь – сквозь растения, сквозь стекла, сквозь солнце, не желая признавать, что сделать больше ничего нельзя, что всё кончено.

Время уходило.

Когда в песочных часах остаётся всего несколько песчинок, кажется, что они падают в разы быстрее... а может, так оно и есть.

Я бездумно вытянула руку, коснулась шершавого на ощупь ближайшего листа, толстого и широкого. Отдёрнула руку, уколовшись о незаметный острый шип на стебле. И в тот же момент увидела, как замерцал россыпью синих огоньков крупный тёмный цветок, притаившийся за листом... Да их же тут много, таких цветков, просто не все цветут. Горшков пять, не меньше...

Сердце застучало быстрее, сонливость прошла.

Я помнила такой цветок у Эймери, точно такой же. Довольно редкий и необычный, во всяком случае, я больше ни разу нигде на подобный не натыкалась. Цветок, который по детской глупости разбили мы с Аннет. А Эймери сказал, что это подарок матери, ценная памятная вещь... как же я переживала по этому поводу!

Но мать Эймери погибла, а он сам попал в жестокий голодный Джаксвилль. Потом бежал налегке, потом где-то лечился... И всё это – с горшком наперевес?

Он просто не смог бы его сохранить.

Мог ли Эймери мне соврать? Что ж... пусть не соврать, просто немного изменить правду, которой безмерно стыдился. Подарок, пусть не от матери, но от единственного близкого и важного человека... памятный подарок... полученный перед тем, как поселиться в доме семьи Флорис... Человека, которому он не был нужен, человека, который от него откупился.