Онлайн книга «Весна, которой нам не хватит»
|
Уже через час?! Насколько я помнила, Сайтон говорил о том, что лекционарий будет после занятий, а не с самого утра... — Тебе нужно будет на нём поприсутствовать. Я оторопело уставилась на свою работодательницу. — Но... зачем? — Так нужно, - упрямо повторила она. - Во-первых, на лекции должно быть не меньше десяти человек, а по понятным причинам столько желающих выслушивать этого престарелого клоуна явно не найдётся. А во-вторых... "По понятным причинам", серьёзно?! Да никто и не знает о его приезде! Не говоря уже о том, что все студенты будут на занятиях, сейчас же только девять часов утра! — Во-вторых, сама я присутствовать не смогу, у меня важная встреча, а мне нужно знать, о чём шла речь, так что от тебя я жду подробного конспекта. Задавать вопросы не нужно, разумеется, чем быстрее этот цирк закончится, тем лучше. Всё понятно? — Что-то не так? - не выдержала я. - Приезд сенатора грозит какими-то... проблемами для Колледжа? Директриса недоумённо поморгала, но внезапно криво улыбнулась и посмотрела на меня уже довольно вменяемым взглядом. — Нет-нет. Всё в порядке, Хортенс. Просто... что-то у меня с утра настроение плохое, а тут ещё и это... — Но это же просто лекция! К тому же самого верховного сенатора. Мне кажется, это почётно и... ну... можно было бы хотя бы проинформировать… — Тебе кажется, - отрезала директриса. - Многие знают, что сенатор Трошич – бездарный шут и балабол, набирающий своих сторонников из народного отребья, но на самом деле это не совсем так. Он опасен, он хуже, чем любой преступник, потому что куда опаснее одинокого вора или убийцы. Даже если сам ни разу не замарал рук, кто узнает, сколько людей пострадало от его идей? Идеи опаснее кинжала или кулака, ибо собирают сотни кинжалов и кулаков. Прикрывшись парой-тройкой благородных лозунгов о правах женщин или заботе о стариках и детях, он продвигает немыслимую терпимость к скверне. — К скверным? - напрямую спросила я. — В том числе. Единственное, на что касательно скверных нужно тратить деньги из государственной казны, так это на исследования, как определять эту мерзость ещё в утробе матери и выскабливать их оттуда до того, как у выродков застучит сердце, - последнее директриса проговорила с такой вымораживающей яростью, что я невольно отступила на шаг. Однако она тут же взяла себя в руки, надо сказать, слегка подрагивающие руки. — Я немного вышла из себя, прости. Плохо... плохо спала сегодня. Одним словом... мне нужен от тебя подробный отчёт обо всём. Справишься, Хортенс? — Да, разумеется, - мне всё ещё было не по себе, и я была рада, когда директриса покинула кабинет, на прощание сказав, что на мужскую территорию меня проводит всё тот же пресловутый мальёк Грассвук, который также будет присутствовать на лекции – очевидно, для массовости, а также в силу своего полнейшего равнодушия к социально-политической сфере, не имеющей прямого отношения к вопросам этикета. В ожидании провожатого я суетливо принялась перекладывать бумаги и прочую мелочь на директорском столе с места на места. "Выскабливать из утробы"! Интересно, а ведь Эймери утверждал, что администрация Колледжа знает о нём. И как это директриса согласилась на присутствие "мерзости" на своей территории? Нужно обязательно... |