Книга Весна, которой нам не хватит, страница 80 – Ефимия Летова

— А в чём?!

Мы остановились прямо посреди улицы.

— Агравис, Хорти! Муж его сестры! Агравис, можешь себе представить?!

— И что?! – я тоже повысила тон: подслушивать было явно некому. – Эймери, небесный крот тебя покусай, осталось всего два месяца, глист ты безответственный. Если тебе плевать на меня, подумай хотя бы об усыновлённой тобой кошке!

— А то, - вторую часть моего заявления комментировать он явно не собирался, - что если память мне не изменяет, фамилия директрисы Джаксвилля была Агравис. Может быть, это совпадение, но…

Я растерялась.

— Директриса приюта для скверных – родная сестра Реджеса?!

— Это нужно проверить. Но если экономка не врёт… а с чего ей врать… то это как минимум любопытно, верно?

— Ребята… - я споткнулась на этом слове, но всё же закончила, - ребята говорили, что это она подожгла Джаксвилль тогда. Мстила за сына, который погиб в результате несчастного случая. Кажется, она там же и сгорела.

— Сына? А, как его… Тьериш, да. Помню, больной ребёнок. Но при мне он был ещё жив. Хортенс, ты понимаешь, насколько всё это странно? Брат бывшей директрисы приюта для скверных работает в Колледже и погибает как раз незадолго до выпуска пятерых скверных, сбежавших оттуда после пожара, устроенного – возможно! – его сестрой после гибели его же племянника?!

— У меня картинка в голове не выстраивается, - призналась я.

— У меня пока тоже.

— Если ребята говорили правду, он не собирался их выдавать. А его сестра давно мертва.

Эймери поднял руку, и небольшой экипаж, показавшийся вдалеке, несколько минут спустя остановился рядом. Мы забрались внутрь.

— Но это ещё не всё, – сказал Эймери мне на ухо. Поцеловал мочку уха, спустился губами ниже, к шее. И без того запутанные мысли в моей голове и вовсе превратились в какой-то невнятный ком.

— А что ещё? – экипаж был довольно тесный, но я умудрилась перебраться к нему на колени. Близко, бесстыдно близко. Я – Флорис, а не какая-нибудь экономка, согласная на всё, что угодно! Но… я действительно согласна уже почти на что угодно. Ужасно. И так сладко, когда он касается меня, пусть даже через одежду.

— Эти ожоги… на кошке. Давние, зажившие… они не от огня.

— Кислота? – мы посмотрели друг на друга.

— В окружении Реджеса был скверный с таким же даром, как у Лажена Стампа, - Эймери опять потянулся ко мне, а я накрыла его губы ладонью.

— Надо узнать. И, знаешь что, Эймери?

— Что?

Ладонь я отняла, наклонилась к нему, поцеловала сама, глубоко, жарко. Коснулась пальцем лба, тонкого носа, ещё влажных после поцелуя губ, шеи. Провела ладонью по груди и животу…

— Или ты делаешь хоть что-то в отношении себя, или больше вообще меня не трогай, ясно? – я слезла с его колен и уселась на сиденье напротив. – Ты меня уговорил. Иду на свидание с Армалем в субботу. Что касается тебя, то я готова участвовать в расследовании как угодно, мне тоже интересно. Можем съездить в архив, к сестре Реджеса, на пепелище Джаксвилля, но трогать меня ты больше не будешь. Пока не сходишь к мальёку Карэйну и не выяснишь у него, не появилось ли что-то новое касательно лекарств для скверных.

— Зараза мелкая, - Эймери потянулся ко мне, но я замотала головой, и настаивать он не стал. Демонстративно отвернулся к окну.

Экипаж мерно стучал колёсами, но в какой-то момент подскочил на кочке, и мы с Эймери опять столкнулись коленями.