Книга Весна, которой нам не хватит, страница 99 – Ефимия Летова

Малье Симптак покивала головой. Морщинистые руки безвольно упали вдоль туловища.

— Всё это понятно, - тихо сказал Эймери. - Понятно, что получили вы. А что у вас попросили взамен? Не только, гм, невозможность стать отцом для вашего сына?

— Разумеется, не только. Участие в какой-то экспериментальной программе, вот что было их условием.

— Какой программе?

— Толком не знаю. Я была не в том положении, чтобы требовать ответов. Они забрали Реджа тогда на несколько дней, когда он вернулся, у него были… шрамы. Несколько шрамов на теле. Не знаю, что они с ним делали, и он сам ничего не помнил. Программа контроля инаких. Контроль – ключевое слово, верно?

— Верно, - эхом отозвался Эймери.

Контроль, да. Скверный дар можно использовать во благо, вся соль в том, чтобы этот дар не обратился против заказчика.

— Больше ничего не знаю, - малье резко поднялась с мягкого пуфика, на котором сидела, упруго, совсем как молодая, полная сил женщина. – Устала, голова болит. Уже поздно. Уходите. Хотя, вы же из столицы... Уже очень поздно, но мой возница вас отвезёт. Я распоряжусь.

Я открыла было рот, но Эймери спорить и продолжать расспросы не стал. Склонил голову в согласном кивке.

— Береги девочку, инакий, - сказала вдруг малье Симптак. – Хорошая у тебя девочка.

— Благодарю, - ответил Эймери очень серьёзно. Поднялся, протянул руку, помогая встать мне. – Вы правы. Самая лучшая.

Сон, который мне снился, был мягким, уютным и сладким. Длинные шелковистые волосы Эймери щекотали щёку, земля качалась подо мной, словно мы плыли на корабле. Эймери прижимал меня к себе.

Нёс на руках..?

Потом качка внезапно кончилась, а моё тело – сонное, тяжёлое, ватное – опустилось на что-то мягкое и, к счастью, неподвижное. Эймери отстранился, осторожно принялся высвобождать руки, а я очень-очень хотела попросить его остаться, только губы почему-то не слушались. Впрочем, это же был только сон.

Его губы невесомо коснулись лба, носа, щеки, пальцы пробежались по векам, губам, волосам, задержались на плечах, груди, очертили окружность живота...

* * *

Я проснулась от странного, совершенно незнакомого ранее ощущения. Как будто... как будто... Как будто чья-то когтистая шершавая лапа нахально царапала кончик моего носа!

Небесный крот!

Дёрнулась и села. Огляделась, пытаясь понять, где нахожусь. Спала я в одежде, без плаща и туфель, но под одеялом. Одеяло было немедленно сброшено на пол… так… я в платье и чулках, и платье явно нуждалось в стирке и глажке. Как и его хозяйка... я провела рукой по растрёпанным волосам. От вчерашней укладки не осталось и следа, кто-то вытащил из волос все шпильки и заколки.

И проснулась я не в общежитии КИЛ. Эта комната, эта кровать с тонким колючим одеялом мне незнакомы. И кошка... откуда здесь взялась трёхцветная кошка с рыжей звёздочкой на лбу, которая после неудачной попытки изучения моего носа явно потеряла интерес к гостье и теперь равнодушно вылизывалась, устроившись на полу в прямоугольнике солнечного света?

— Ксюта, кс-кс-кс... - я сначала позвала и только потом поняла, что если кошка мальёка Реджеса здесь, то это дом Эймери.

Стальная космея!

Я проснулась в доме Эймери! В его постели! И судя по льющемуся из окна свету, сейчас уже утро, причём не самое раннее... ужас, просто ужас. Кошмар.