Книга Лето, в котором нас не будет, страница 68 – Ефимия Летова

Пожилая фурия не издала ни единого звука, хотя нет, вру — она тихо шипела, словно у неё были перерезаны связки. Очутившись рядом с рыжим, малье Фрагис издала совсем уж зловещий хрип, как будто одежда начала её душить, и неожиданно ловко подпрыгнув, треснула тростью совершенно растерявшегося парня по затылку несколько раз, пока он не догадался рухнуть на колени и не начал с сумасшедшей скоростью собирать упавшие книги и осколки. Периодически повторяя свой злодейский воспитательный приём с тростью, старушка грозно наблюдала за ним сверху — хотя её росточек к этому явно не располагал. Как только осколки были собраны в кучу, малье Фрагис щёлкнула пальцами — и они вспыхнули чёрным пламенем, а через мгновение и вовсе растворились в воздухе.

Оставалось только охнуть — восхищенно и завистливо в сторону уничтожения осколков и сочувственно — в сторону зашуганного паренька, который кое-как поднялся с колен, подобострастно взирая на свою мучительницу.

Мучительница дождалась, пока стопка окажется на столе и принялась дотошно просматривать каждую книгу. Обнаруживая помятый лист, она демонстративно — но молча — совала его пареньку под нос, отчего он бледнел и зеленел всё больше. Наконец, исследование пострадавшей литературы было окончено, после чего юноша поспешил уйти, получив — я глазам своим не поверила — гневное шипение и довольно увесистый шлепок тростью по тощим ягодицам напоследок.

И это всё на глазах у директора?! Здесь разрешены телесные наказания?

Парень молча поклонился малье Лестор, бросил на меня затравленный взгляд — и буквально просочился в дверь, так и не издав ни единого звука.

Старушка приблизилась к нам. Стоило бедолаге уйти, как злобный оскал её маленького сморщенного личика раздвинулся почти что людоедской улыбкой — опять же, в сторону директрисы. На меня она посмотрела без энтузиазма и поманила неожиданно длинным пальцем.

Я подошла поближе, не рискуя слишком уж сокращать расстояние между нами. Но старушка, бойко крутанув своей наказательной тростью, лихо подцепила меня за поясок на платье и потянула ближе.

— Здесссь к книгам относссятсссся уважжжительно! — просипела она, пристально глядя мне в лицо. — Тихо чччитают и ссссдают вовремя, юная леди Флорисссс, верно?!

Я икнула и быстро кивнула.

На всякий случай — раз десять.

Одна тысяча пятьсот пятый год

Сбежать оказалось на удивление несложно. Тридцать первый постарался проделать всё максимально аккуратно.

Выбрал тихое местечко подальше от площадки рядом с ограждением, там, где другие дети бывают редко из-за колючего кустарника, давно уже отставившего всякие позывы плодоносить и злобно ощетинившегося на своих всеядных соседей острыми тёмными шипами. Несколько дней, не подряд, конечно, Тридцать первый забредал туда, пытаясь понять — вызывает он у кого-нибудь подозрение своим маршрутом или нет? Впрочем — и он уже давно это понял — из всех питомцев Джаксвилля особо пристальное внимание доставалось тем, кого считали по-настоящему опасными: Третьему, Четвёртой, Десятому, Двадцатой и таким, как они. За остальными следили тоже, конечно же, но самую толику меньше.

Его заслуживающим внимания явно не считали, да и вёл он себя тихо, агрессию не выказывал… Оно и к лучшему.

Эймери навещал облюбованное место не часто и не редко, периодически. Как ни хотелось ему поторопиться, а всё же следовало проявлять осторожность и, что немаловажно, сохранить силы. На прочное, окантованное металлом дерево он воздействовал раз за разом, аккуратно и методично, хотя мог бы справиться за пару визитов. Но он боялся выдать себя измученным видом, поэтому ослаблял, старил материал по небольшому куску, и справился за две недели — оставалось обернуть руку какой-то тряпкой и ударить кулаком по прогнившей, истлевшей насквозь до состояния трухи древесине и ржавым железякам. С его вполне себе компактными габаритами пролезть в образовавшуюся щель не составило особого труда.