Книга Право первой ночи, страница 7 – Ефимия Летова

Если это был всего лишь первый, неловкий и почти случайный, поцелуй — каким мог бы быть второй… третий… сотый?

Лоуренс мысленно выругался, пытаясь отвлечься на более насущные дела. Отец вознамерился в срочном порядке женить младшего отпрыска и приобщить его ко всем делам поместья, преимущественно сводившимся к строгой муштре трёх управляющих самого прохиндеистого вида… В данный момент самым насущным вопросом была дилемма, от чего его тошнит больше: от скучных и праведных физиономий благородных кандидаток в невесты или от слащаво-благообразных докладов управляющих. Каждая из невест мечтала захомутать выгодного жениха, каждый из управляющих мечтал с меньшими усилиями оттяпать кусок хозяйского добра пожирнее.

Лоуренс принял душ и переоделся, спустился к завтраку — в отцовском доме завтракали поздно, предпочитая долгий и сладкий сон до полудня всем прочим утренним развлечениям. Выслушал очередной занудный до зубовного скрежета доклад альгалла Фридхена, сводившийся к тому, что в имении Браммеров всё хорошо, а завтра будет ещё лучше. Выслушал очередную прокламацию отца по поводу незамужней альги Фитцджер, «свежей, как ветер ранней весны».

И неожиданно для себя спросил:

— Тебе знакома фамилия «Хоуп»?

— Хоуп, Хоуп… — забормотал отец, потирая потный лоб в складочках горизонтальных морщин. Пот был следствием отнюдь не жары, скорее, некоторых последствий пищевой и в целом жизненной неумеренности Браммера-старшего. Отец любил выпивку, вкусную, а, следовательно, жирную и вредную еду, глубокий сон, горячие бани, жаркие солнечные ванны, ленивую негу обеспеченного сибарита, впрочем, управляющих он держал в железном кулаке, и Лоуренс заранее содрогался от перспективы занять его место. Старшие братья явно разделяли его чувства, один из них занялся военной карьерой, другого через пару лет ждало сытное и почётное местечко в Фаргасе при дворе его Величества… Увы, подлинной причиной того, что отец сделал ставку на младшего было то, что Гордон стал прикладываться к бутылке чаще, чем к еде, а Эрман пристрастился к карточным играм с весьма высокими ставками.

Сказать по правде, Лоуренс с куда большим удовольствием занялся бы изучением истории Древнего мира, за что и получил свои серебряные нашивки. Мысль о нашивках снова вернула его к мысли о необычной девушке.

— Альг Хоуп? — задумчиво проговорил отец.

— Альгалл, — поправил он. — Не знаю его имени, но сегодня утром я повстречал его дочь. Очень… приятная девушка. Очень.

Ему неожиданно захотелось поделиться сегодняшним происшествием хоть с кем-нибудь. Любым слушателем, готовым уделить немного внимания. Друзья по высшей школе остались в Фаргасе, как же он по ним скучал… ну не может же отец запереть его здесь на всю жизнь!

— Какие ещё девушки, Лоур! — брезгливо поморщился отец. — Женись, заделай своей законной бабе ребёнка, а уже потом… Конечно, мужчине не стоит себя ограничивать, но распыляться сейчас… Этих давалок-альгалл у тебя, грая, будет по горло. Все они шлюхи, только и смотрят в кошель.

— Эта — не такая! — резко отозвался Лоуренс, внезапно почувствовав острый укол вины за свою утреннюю несдержанность, словно своим поступком он следовал развязным и грязным словам отца, подтверждал его картину мира. — Её зовут Лина Хоуп, и я не собираюсь… не собираюсь сводить с ней близкое знакомство, она вообще сегодня выходит замуж. Замуж за какого-то… — он осёкся, осознав, что называть сорокалетнего мужчину стариком при отце неосмотрительно. — Просто мне показалась знакомой эта фамилия, не могу вспомнить, откуда.