Книга Вампир Его Высочества, страница 13 – Ефимия Летова

— А хозяин? Он… тоже мёртвый?

— Хозяин не умирал, — коротко отозвался Мармэкс. — Значит, живой.

— Нет, — замотала головой Килька. — Разве целиком живому всё это под стать?!

— Да!

— Нет!

Мне надоели их препирательства.

— Он убьёт меня? Как ту девушку?

— Тебя вроде дом признал, — покачал головой Мэрмакс. — Хозяин за стол с нами пустил… Нет, не убьёт. Но и живым без магической силы долго тут не протянуть. Но ты не жалей!

— Проклятый дом-то, — вздохнул старик. — Давно ещё, до хозяина, слухи доходили… Такой вот пердимонокль-с.

Что-то мягкое ткнулось мне в голень, я снова дёрнулась и непременно свалилась бы со стула, если бы не ухватившая меня крепкая рука Лусии.

Мёртвой Лусии. Кожа была мягкой, тёплой.

— Да он безобидный, ты не бойся, — сказала она невозмутимо. Я приподняла край скатерти и увидела чьи-то жёлтые глаза на уровне середины собственной голени.

— Мёртвый? — обречённо спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно.

— А то ж. Дети нашли в лесу рысят, одного в речке шутки ради утопили, а этого вот к дверям хозяина кинжалом прибили. Нет-нет, да раз в год ревнителей чистоты сюда да заносит. Мёртвых зверей на порог кидают, надписи эти вот все, камни в окна, аж заколотить их пришлось. А она чего, ничего, зашили, да и бегает себе по дому. Не гадит, жрать не просит, это люди без привычек своих как пустая шкура, — Лусия наклонилась ко мне, и я уже не понимала, то ли чувствую её тёплое дыхание на щеке, то ли мне только это кажется. — Можно и не готовить, и за столом не сидеть. Но так ведь куда веселее, верно?

* * *

В первую ночь в доме вампира я никак не могла уснуть, сон сморил меня только к рассвету — от усталости стало безразлично, что там может со мной случится. В комнате, пыльной, заросшей по углам паутиной, не было никакой щеколды изнутри, а сил подвинуть к двери исполинскую дубовую кровать у меня не нашлось.

Однако никто не пришёл. Ни мёртвые слуги, ни их жалостливый хозяин. Только уже на рассвете едва слышно скрипнула дверь, раздалось шлёпанье маленьких лапок, а потом увесистое тельце свернулось клубком у меня в ногах. Кричать и возмущаться я не стала, натянула пыльное, но тёплое одеяло на плечи и продолжила спать.

Пару дней было тихо, хозяин, судя по таскающейся туда-сюда с подносом Лусии, отлёживался на чердаке, а я ходила по первому и второму этажу, разглядывала, от нечего делать, многочисленные старые книги в кожаных переплётах, написанные вроде бы на льерском, но такими причудливыми буквами с завихрениями и завитушками, что разобрать написанное было практически невозможно. Гоняла сонную моль и жирных обнаглевших пауков, не без помощи Рыси. Рыся оказалась самым душевным существом в доме — если не обращать внимания на грубые швы, из которых торчали кое-где холщовые нитки, поверить в то, что передо мной мёртвое животное было практически невозможно. От неё пахло лесом, не тленом.

Почти целый вечер на третьи сутки Лусия и Мармэкс пытались наладить для меня ванну, сдавленно ругаясь и причитая на все лады. Сами они не мылись, у хозяина личная купальня была, разумеется, и вода поступала безукоризненно, но не в хозяйской же мне было мыться, немыслимое надругательство над основами мироздания! Что касается кухонных и прочих нужд, то во дворе имелся колодец, и раз в несколько дней приходил специально нанятый, вероятно, Его Высочеством человек и таскал вёдрами воду, оставляя её на пороге с таким умыслом, чтобы можно было набрать их, не покидая дома. Покидать дом было нельзя. Ни при каких обстоятельствах, никому, кроме самого мсье Латероля, но исключительно по нуждам Короны. Продукты и прочее необходимое также доставляли в дом регулярно, оставляя на пороге так, чтобы можно было, не пересекая пороговой линии, затянуть тюки в дом.