Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 101 – Ефимия Летова

* * *

Тогда, два года назад, после того, как мы вдоволь набегались по лесам и пришли к обоюдному решению продолжить жить эту жизнь вместе, я быстро собрала своих немудрёный саквояж — за два месяца жизни у тётушки Марджи он нисколько не поправился — и попрощалась с радушной хозяйкой, а заодно и с Истаем, не без сожаления подозревая, что лояльность «взявшего себя в лапы» профессора не распространяется на очень близких друзей мужского пола. Не то что бы я собиралась покоряться, но если уж это не столько требование вредного характера, сколько веление волчьей натуры… стоило искать компромисс. Впрочем, Вартайт препятствовать нашему с приятелем прощальному разговору не стал, отвёл глаза и даже отошёл на добрых два десятка шагов, правда с таким видом, будто я стала, горестно посвистывая, намыливать отменную пеньковую верёвку и примериваться к ближайшей берёзе.

— Подлый предатель! — заявила я Исту, из чистого упрямства. А потом подумала и добавила. — Спасибо. Так или иначе… для меня-то всё закончилось хорошо — и не без твоего вольного или невольного участия.

— Точно хорошо? — очень серьёзно спросил Истай. — Подумай, Тильда… Ты точно не захочешь опять от него сбежать? Сейчас он присмирел, но он дуплиш и таковым останется. Природу не переделаешь, и когда он поймёт, что ты в его власти и никуда не денешься… А я… я всё-таки твой друг, и если ты хочешь… нет, ты только скажи — я что-нибудь придумаю, чтобы вызволить тебя. В любом заборе может найтись гнилая доска.

— А как же Аглана? — вдруг спросила я невпопад, не знаю, почему.

— В каком смысле?

— Ты же ей хотел помочь… я думала, ты влюблён в неё.

Истай усмехнулся — и вдруг показался мне гораздо старше, чем есть.

— Влюблён? Не знаю. Наверное, дело было не в ней, Тильда. Она была для меня скорее памятью о прошлом. Прошлом, которое я идеализировал до крайности, моём детстве в лафийской общине, которую мне безумно хотелось считать своей любящей семьёй. Там было… так хорошо, Тиль. Но мы были детьми, и я долго не хотел принимать того факта, что Глана выросла и стала той… стала той, какой стала. Заносчивой, высокомерной, не желающей воспринимать что-то на периферии её собственных интересов. Жестокой. А ещё я понял, что эта память о прошлом, словно корень, держит меня на одном месте. И в отличие от корня, можно её обрубить. Нужно. Чтобы идти дальше. Я же не дерево.

— И как ты теперь? — осторожно спросила я. Ист тряхнул светлыми прядями.

— Так себе. Но мне стало легче. Пусть я не лафиец, человеком тоже быть не плохо. Я понял это, глядя на тебя.

— А хочешь, я тебя поцелую? — спросила я, неожиданно для себя самой. Ист снова усмехнулся, покосился на Мортенгейна. Уж не знаю, слышал ли нас профессор, но его прямая спина лучше всяких слов и гримас выражала страдающее неодобрение.

— Хочу. Но боюсь, этот твой… кастрирует меня без наркоза.

— Могу с наркозом, я вообще-то добрый, — мы оба вздрогнули, а Вартайт, каким-то чудом оказавшийся рядом, мягко взял меня за руку. — Пойдём знакомиться с леди Гламм, моя Матильда?

— Если ты уж такой неправильный мужчина, что рвёшься познакомиться с роднёй своей… — я споткнулась на слове «невеста», потом ещё раз споткнулась на словах «жена», «девушка», «женщина» и в итоге решила не договаривать. — Мог бы дать нам попрощаться, как следует!