Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 97 – Ефимия Летова

— Почему вы ушли от меня? — выпалила я. — Ответьте!

— Когда это я от тебя ушёл?

— Когда Истай вкалывал мне противоядие от яда гарпии.

Спокойствие изменило профессору. Он сжал перед собой руки, уставился на собственные пальцы, несмотря на нездоровую худобу, гибкие и красивые.

— Я бы не смог это выдержать. Знал, что тебе будет очень больно. Я… мог сорваться и не дать ему, несмотря ни на что… Мне-то на самом деле безразлично, как ты выглядишь, но… Я очень виноват перед тобой, девочка моя.

Это было неожиданно и странно.

— А кто хотел узнать цвет моих глаз? — глупо спросила я. Профессор невесело ухмыльнулся.

— Это разные вещи. Хотел… и хочу. Но это ничего не изменит. Цвет глаз — или даже их наличие.

— Мне очень жаль, — совершенно искренне сказала я. — Если вы говорите правду… мне действительно очень жаль, что всё так случилось. Если бы я только смогла как-то это прекратить…

— Всё в порядке, — он снова улыбнулся, но на этот раз мягче, и наконец-то посмотрел на меня. От этого взгляда у меня всё сжалось в животе. — Для тебя, наверное, дико звучит, но я-то не человек, моя Матильда. Для меня это часть моей природы. Если бы ты будешь не против, это стало бы счастьем. Но принуждать тебя я не буду. Это очень непросто, — Мортенгейн сделал какой-то насквозь иронический жест, словно указывая на себя. — Могу только предложить максимум. Себя.

— Вы говорили, что семья, её мнение, для вас важно…

— Это так.

— Что же изменилось?

— Переосмыслил приоритеты.

Мы помолчали. Свой горящий звериный взгляд Мортенгейн спрятал за сомкнутыми веками, и теперь он казался просто безмерно уставшим мужчиной, которому нечего терять.

— Тогда… ты можешь ненадолго принять свою волчью ипостась? — тихо спросила я, чувствуя головокружение, как перед прыжком с большой высоты.

— Зачем? — кажется, он растерялся. И попытался прикрыть растерянность сарказмом — своей персональной надёжной бронёй. — У тебя настолько изменились вкусы и предпочтения?

— Не говорите ерунды. Не говори. Вартайт…

Он дёрнулся и расстегнул пуговицу на рубашке. Я невольно отвела глаза — совершенно забыла об этих дуплишевых сложностях с одеждой.

Раздевался он дольше, чем перевоплощался. Уже через пару минут чёрный волк смотрел на меня в упор.

— Думай, что хочешь, но мне так проще, — облизнув губы, пробормотала я. — Проще с тобой разговаривать. Я ужасная трусиха, Вартайт.

Протянула руку и коснулась его бархатного чёрного лба. Опустилась на колени, почесывая за ушами. Волк замер передо мной неподвижно.

— Я всё ещё боюсь тебе поверить.

Волк ткнулся узким длинным носом мне в ладонь.

— И в то же время мне страшно, что ты говоришь правду. Я не хочу делать тебя несчастным. Знаю, что не виновата, но не могу придумать выхода. А если я уеду очень далеко?

Волк негодующе рыкнул, треугольные уши встали торчком.

— А если меня вообще… Не будет? Ты освободишься? Тебе станет легче?

Стоявший доселе каменным изваянием зверь не просто дёрнулся — налетел на меня черным вихрем, опрокидывая в мягкую шуршащую листву. Я моргнула, пытаясь приподняться — и увидела над собой вполне человеческое лицо в обрамлении длинных чёрных волос.

— И думать не смей, балда малолетняя!

— Вартайт, — прошептала я, наслаждаясь этой долгожданной близостью. — Вартайт, мне правда очень жаль…