Книга У роз нет запаха и вкуса, страница 7 – Ефимия Летова

Самсур слушал это. Хриплое с присвистом дыхание Мортона, моё — сиплое и сдавленное, и эти шлепки, запах спермы, когда он кончил мне на спину. Многим позже мы иногда встречались в Койнохолле, и я могла бы узнать, почувствовать взгляд Шнайда из тысячи других, хотя мы не обменялись с ним и парой слов.

Шнайд был не единственным, кто присутствовал при наших супружеских случках. Второй излюбленной кандидатурой в наблюдатели Мортон избрал леди Элону Крийшентвуд, свою богобоязненную кузину. В отличие от похотливо наблюдающего Самсура, периодически недвусмысленно потирающего пах, леди Элиза сидела, не шевелясь, беспрестанно шевеля губами и осеняя себя круговым знамением. Однако и она не отводила глаз, вероятно, подчиняясь приказу мужа. Отныне без смотрящего на нас человека не проходил ни один акт соития, подозреваю, что это было непременным условием для самой возможности его выполнения.

И вот теперь Мортон был один.

Против всякого здравого смысла это не обрадовало меня.

Напугало ещё больше, как и любая перемена.

И я не сдержала дрожи, когда супруг протянул руку, ухватывая меня за рукав и отрывисто бросил:

— Иди за мной.

Мы спустились на второй этаж в полном молчании. Дорогие магические светосферы Мортон, проявив необычную для себя прижимистость, регулярно использовал только в кабинете и в жилых комнатах. В отсутствие гостей — юный хлыщ, видимо, был не в счёт — в коридорах горели обыкновенные тусклые масляные лампадки. И сейчас я шла за Мортоном в ночном полумраке Койнохолла, как приговорённый к казни на эшафот.

На муже были мягкие кожаные домашние туфли и тяжёлый тёмно-зелёный бархатный халат длиной до щиколоток. Двигался он, несмотря на некоторую грузность, быстро и бесшумно, а вот у моих туфель имелись невысокие каблучки, и их цоканье по каменным плитам в общей тишине разносилось, казалось, по всему дому. Внезапно Мортон остановился и резко развернулся, а я почти что врезалась в него. Халат слегка разошёлся на его груди и в разрезе можно было лицезреть омерзительно густую поросль тёмных волос. Похоже, никакой другой одежды на нём не было.

— Сними обувь.

Я повиновалась, приученная за шесть лет быть послушной и подчиняться сразу. Ступни мигом заледенели от соприкосновения с холодным камнем пола.

К счастью — впрочем, в данном случае этот оборот был неуместен — идти пришлось недолго. Мы остановились перед дверями в одну из гостевых спален, и я поняла, куда, точнее, к кому вёл меня Мортон. Поняла, но не успела осмыслить: муж схватил меня за руку так, что едва не треснула кость. Наклонился, опаляя шею горячим дыханием, в котором мне почудился аромат аниса и спирта. Несколько бутылей крепкой анисовой настойки всегда стояли у Мортона в кабинете.

— Ни звука.

Я и так молчала, но теперь и вовсе сжалась, пытаясь дышать как можно тише. Мортон медленно поднёс ладонь к замочной скважине — и замок, отзываясь на безмолвный приказ хозяина, тихо, но отчётливо щёлкнул. Мортон кивнул мне, беззвучно открывая дверь — петли были хорошо смазаны.

Он уже готовился к чему-то такому и заранее подготовил петли и замок?

Внутри было темно, но луна светила в окно с распахнутыми портьерами, и я прекрасно видела лежащего на просторной кровати мужчину. Одеяло чуть сбилось набок, светлые волосы разметались по подушке. На нём были короткие домашние штаны, голая грудь и поджарый живот оказались безволосыми, гладкими.