Книга Тень из рода Лиан, страница 98 – Ефимия Летова

Агген была в целительском крыле, и там же находилось и тело маленькой странницы-тени. На мгновение я растерялась, пытаясь понять, кто из этих двоих – я, та, что недвижимо лежит на высоком каменном постаменте, или та, кто сидит на полу, уткнув лицо в поднятые колени?

Целитель Алико вошел в зал, бросил мимолетный равнодушный взгляд на меня-сидящую, подошел ко мне-лежащей.  Наклонился, погладил по голове, пропуская сквозь пальцы потускневшие пряди светлых волос. Прошептал едва слышно: «Держись, девочка».

Я расхохоталась в голос беззвучным порывом ветра. «Девочка», «человек» - все это больше было не обо мне, и это ничуть не огорчало. Столько лет мне внушали, что я – не человек! А чтобы понять это, нужно было всего лишь умереть.

Девушка, сидящая на полу, подняла на целителя зареванные заспанные глаза. Голубые или серые? Я не знала.

А потом и это потеряло значение.

* * *

Всадник показался издалека. Его конь приближался к замку, и я отчего-то чувствовала, как он становится ближе с каждым преодоленным локтем пространства. За последние седьмицы он почти не изменился, только волосы немного отросли и теперь закрывали уши... Я смотрела на него, спускаясь все ниже и ниже, с северной обгоревшей полуразрушенной башни. В башне, кроме меня, поселились аисты. Соседство с птицами мне нравилось. В отличие от других животных, они меня не боялись – или не видели.

Сестра сидела в вишневой аллее, сложив руки на шоколадно-коричневом, столь непривычном для нее темном платье. Со своей обычной высоты я и не видела, насколько бледное у неё лицо. Мастер Дэро спешился и стоял теперь в двух шагах от Агген, а моё призрачное прозрачное сердце заходилось от болезненной нежности, глядя на двух самых любимых, самых близких мне – той, живой мне из прошлого - людей. Я морщилась, мечтая о прежнем спокойствии. На мгновение стало жаль, что они так и не смогли принять, полюбить друг друга. В моем сердце не было места ревности, я никогда не могла считать кого-либо «своим», а если бы они остались вместе, я бы, возможно, смогла бы успокоиться и уйти навсегда.

— Что тебе нужно?

— Ты три седьмицы не возвращаешься домой. Ты не отвечаешь мне, не выходишь ко мне. Что нужно тебе?

— Моим родителям нужна помощь. Их дом, место, где я провела детство и юность, практически уничтожен. Ты считаешь, это не важно?

— Я предлагал и предлагаю свою помощь. Но ты игнорируешь мои слова, меня, нашу жизнь.

— Наша жизнь была слишком короткой и не слишком приятной, чтобы принимать ее в расчет, - Агген холодно отвернулась.

— Тогда, может, ответишь, что это? – не менее холодно спросил Дэро, снимая перчатку и протягивая к ней ладонь. В полумраке рука мастера светилась, как светляк, мягким, ровным серебряным светом. Агген равнодушно взглянула на руку супруга.

— Откуда мне знать? Позови целителя.

— Я позвал, - Дэро натянул перчатку, и свет угас, как светлячок в ладони. – И знаешь, что он мне сказал, дорогая?

— Не имею ни малейшего понятия, - «и не желаю иметь», очевидно, хотела сказать она.

— Это пыльца танверины. Танверины, в ночь имени которой я познакомился с тобой! Я был с тобой в лесу! Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Агген открыла было рот, но ничего не сказала. Ее взгляд стал чуть потерянным, как всегда, когда она глубоко задумывалась или пыталась что-то вспомнить.