Книга Смерть меня не найдёт, страница 114 – Ефимия Летова

Ну да какая мне разница?

Главное то, что сейчас научное собрание в лице восьми выпускников Высшей школы и двух левых, якобы сочувствующих лиц — Милко и Ильяны — с пристальным вниманием рассматривает моё несчастное тело, местами серо-зелёное, местами покрытое фиолетовыми пятнами, незажившими и некровоточащими царапинами, почти полностью потерявшее чувствительность. Раздеться догола я отказалась категорически, поэтому "исключительно в научных целях" мне выделили какую-то рубашку, доходящую до середины бедра, водрузили на стол, вытащенный на середине комнаты, потрогали, понюхали, поизмеряли невесть откуда взявшейся линейкой, потыкали ножиком, правда, протыкать Март не разрешил, да и чужим загребущим рукам тоже воли не давал, в общем, поводили вокруг хороводы, спасибо, что хоть стишок рассказать не заставили.

И никто, ни одна хмырова морда, не знает, что это может быть такое!

На "обычное" умертвие, поднятое после смерти, я не походила совершенно, как авторитетно заявил один из манерных молодых людей, некто лирт Тонри, как выяснилось, тоже некромант, правда, в своей постшкольной жизни практически никак свой донум не использующий. Спросила "почему не похожа", минут через десять пожалела, лучше бы не спрашивала, потому что подробное и желудковыворачивательное описание тех процессов, которые должны были происходить в моём неподготовленном к правильному зомбированию организме по всем некромантским правилам, разумеется, на третьи сутки в ускоренном и оттого несколько смягченном варианте, но тем не менее, было не для слабонервных, а главное, нет никакой гарантии, что они всё-таки не начнут происходить, просто замедленно. Но пока что я — научный некропарадокс. С одной стороны, сохранила ясность сознания, и опорно-двигательная система меня вроде бы слушается. С другой стороны, остальные системы как будто бы в стазисе, с некоторыми оговорками. Есть версия, что процессов гниения внутри меня как таковых и нет, просто заклинание вложило в тело некоторую программу, мастерски имитирующую определенные признаки смерти — так мастерски, что тело верит ей безоговорочно. "Разрезать бы и проверить", — почти мечтательно произнёс этот магрский недоманьяк, но дальше вслух высказанных фантазий не пошёл.

По двадцать пятому разу Март отчитывался о том, где и как узнал то самое заклинание, причём за это время сменил версий пять, не меньше. Устав от публичного стриптиза, хоть и с научной подоплёкой, я слезла со стола и почти с печалью оглядела роскошный, не сразу замеченный стол — фрукты, мясо, алкоголь. У меня аппетита так и не появилось, да и страшно было в своё разлагающееся тело запихивать что-то ещё… разлагающееся. Интересно, кстати, куда делась выпитая вода? Выделительная система пребывала в стазисе тоже.

По мнению того же лирта Тонри, перспективы у меня были незавидные. Постепенно стазис будет спадать и процессы в моём мёртвом теле пойдут такие же, как и в других телах. Окоченение, гниение, вздутие, мерзостный запах, про прочее умолчу.

Утомилась я не только от импровизированного, в целом безрезультатного симпозиума, но и от совершенно бесполезных расспросов одного безмозглого некроманта-двоечника и его внезапных, таких эксклюзивных познаний, источник которых, как мне вдруг с маниакальной подозрительностью стало казаться, сводился к тому, что кто-то залез в постель к выжившей из ума преподавательнице, решившей тряхнуть стариной и похвастать перед юным студентиком своей глубокой и обширной, кхм, эрудицией.